Рыба святого петра что это такое


Рыба Святого Петра. Страна — Путеводитель по Израилю

Рыба Святого Петра — род пресноводных рыб семейства цихлид. Род включает более ста видов, распространённых в тропиках.

Как считается, род тиляпия происходит из Малой Азии, однако со временем и при помощи людей широко распространился по всей Африке и большей части Азии, органично вошёл там в местную пресноводную фауну.

Включает в себя множество видов, подвидов, местных вариаций и натургибридов, часто очень близких, похожих друг на друга и с трудом различающихся.

Тиляпии практически всеядны, отличаются неприхотливостью и высокой выносливостью к резким колебаниям условий существования.

Внешний вид и поведение этих рыб является типичным для цихлид.

Большинство видов образуют устойчивые «семейные пары», инкубируют икру и мальков во рту, обладают высокоразвитой сигнальной системой общения и ярко выраженным территориальным инстинктом.

Несмотря на то, что тиляпия может быть названа в полном смысле слова всеядной, разные виды несколько отличаются по способу и характеру питания. Например, тиляпия мозамбикская, ауреа, мери и нильская абсолютно всеядны.

У таких видов, как тиляпия галилейская, мясистая и макрочире наблюдается акцент в сторону питания растительным планктоном. А в рационе тиляпии меланоплеуры и цилли — и вовсе преобладает крупная водная растительность, они более других видов являются вегетарианцами.

В научных исследованиях отмечается также особая роль полуразложившихся органических донных отложений в питании практически всех видов тиляпий, образ жизни которых вообще связан с непрерывным рытьём и «пережёвыванием» грунта.

Можно предположить, что именно детритные аминокислоты являются своеобразным ускорителем роста тиляпий, которые развиваются очень быстро и в среднем достигают половой зрелости уже до года (самцы несколько опережают самок).

При благоприятных условиях и при температуре воды 25 — 30° дальнейший нерест может происходить регулярно, примерно раз в месяц.

Большинство видов тиляпий (в основном из рода ореохромис) после икрометания сразу забирают икру в рот и долгое время (до месяца) «высиживают» икру и мальков во рту, с каждым днём всё дольше и дальше выпуская их на кормление и, таким образом, постепенно приучая с самостоятельному образу жизни. Пожалуй, этот способ защиты икры и мальков от хищников можно назвать идеальным.

Кроме того, естественный инкубатор во рту у родителей защищает потомство от грибковой и прочей болезнетворной флоры. Слизистая оболочка ротовой полости взрослой рыбы вырабатывает секрет, угнетающе действующий на нежелательные микроорганизмы.

Постоянно вентилируя и перебирая икру во рту, тиляпия ещё и отбраковывает «на ощупь» не оплодотворённые, ослабленные и заболевшие икринки, чем обеспечивает (методом своеобразного искусственного отбора) ровное и сильное потомство.

Однако, не все тиляпии инкубируют икру во рту. Некоторые виды (например, тиляпия цилли и зебровая тиляпия) мечут икру традиционным для рыб образом, в грунт или на камни, впоследствии бдительно и агрессивно охраняя территорию.

Такой образ жизни и индивидуалистические наклонности приводят к тому, что при содержании в аквариуме тиляпии драчливы и сильно роются в грунте, не допуская на «свой участок» ни одной чужой рыбы, а зачастую и не оставляя в окрестностях ни одного растения.

Для содержания тиляпий требуется весьма просторный аквариум с небольшим количеством сильных растений и многочисленными укрытиями и лабиринтами из камней. Рыбы общительны, отличаются жизнерадостным характером и очень богатым поведением.

Они с готовностью реагируют на своего хозяина, привязываются к нему, отличают от прочих людей и с лёгкостью вырабатывают многочисленные и сложные условные рефлексы, не уступая в этом отношении большинству привычных домашних животных.

Кроме того, почти все виды тиляпий обладают ещё и скрытым гермафродитизмом и при необходимости имеют способность к постепенной перемене пола (чаще от самки к самцу) в результате сложного сочетания внешних и внутренних факторов. По всем перечисленным причинам тиляпии являются излюбленным материалом для биологических исследований в области зоопсихологии и подводной акустики.

Евангельская рыба

У нескольких видов тиляпии, живущих в водоёмах Израиля, за жабрами можно заметить два тёмных пятна — якобы оставшиеся навсегда следы пальцев апостола Петра.

В частности, такие пятна, возникающие и пропадающие в зависимости от состояния рыбы и освещения, имеет Sarotherodon galilaeus, или тиляпия галилейская.

По всей вероятности, именно этот вид тиляпии дважды упомянут в Евангелии, в частности, в знаменитой притче о том, как на озере Кинерет (где в изобилии водится тиляпия галилейская) Иисус накормил пять тысяч голодных пятью хлебами и двумя рыбами (Евангелие от Марка, 6:32-44).

Позднее, с перемещением центра цивилизации на север, тиляпия постепенно утрачивает своё значения символа и знака для культуры: как повседневной, так и высокой.

Ортодоксальная идеология христианства не приветствовала излишнего «анимализма», а здоровая практичность европейских бюргеров привёл скорее к тому, что можно прочитать во второй главе данной статьи о промышленном выращивании и возрастающем экономическом значении деликатесного мяса этой рыбы.

Потому культурные артефакты Нового и Новейшего времени, когда тиляпия каким-то образом всплывала бы в произведениях искусства и литературы, довольно бедны.

Из таковых, пожалуй, можно было бы назвать картину известнейшего художника-сюрреалиста Рене Магритта «Соучастие» с изображением окаменевшей исполинской тиляпии (1965 год)и фильм режиссёра Безрукова «Шагреневая кость» (1993 год), в котором тиляпия снялась в одной из ролей второго плана.

Культурный обзор

Тиляпия из-за своей выносливости и всеядности в исторические времена была чрезвычайно распространена и встречалась практически по всему бассейну Нила.

Благодаря своему яркому, запоминающемуся образу жизни и поведению она, (наряду с тетраодоном фахак) была самой распространённой разновидностью рыб в египетской письменности и искусстве.

Несмотря на довольно невзрачный внешний вид, отсутствие ярких плавников или контрастной окраски, для тиляпии нильской ещё со времён Древнего Царства около домов и в парках строили специальные бассейны, в которых их разводили и содержали, как священное (тотемное) животное.

Первые известные фрески с изображениями этих рыб, находящихся в искусственных водоёмах, относятся к XV в. до н.э. (времена царицы Хатшепсут и Аменхотепа II), но они, несомненно, существовали и ранее.

Более того, тиляпию нильскую не только содержали в богатых домовладениях и изображали на стенах гробниц, её формализованный образ прочно вошёл в древнеегипетскую письменность в качестве одного из составных иероглифов. Сам по себе иероглиф, соединявший в себе два значка, расположенных друг над другом: вода и рыба с высоким плавником (тиляпия нильская) расшифровывался как слог «инт».

Постепенно упрощаясь и видоизменяясь вместе с развитием письменности, этот иероглиф во времена Среднего и Позднего Царства произносился уже как «ин», а в египетской скорописи имел вид двух кривых полос, расположенных друг над другом (одна из этих полос в форме петли — изображала тиляпию).

Самка этого вида имеет яркую особенность поведения, прекрасно известную зоологам. От всех опасностей и превратностей судьбы она спасает сначала икру, а потом и стайку проклюнувшихся мальков — у себя во рту. При этом она проявляет чудеса самоотверженности и иногда более недели не принимает пищи.

Понятно, что эта поразительная особенность не ускользнула от внимания наблюдательных египтян и многократно была воспроизведена в качестве одного из излюбленных сюжетов настенных росписей, орнаментов и мелких декоративных изделий.

Нередко самые разные предметы представляют собой натурально воспроизведённый или стилизованный мотив, где хорошо узнаваемые образы тиляпии, расположенные в круге или друг напротив друга, касаются ртом небольшого шарового скопления, в котором легко можно опознать в той или иной степени формализованный образ слипшейся икры.

Как это довольно часто случалось, весьма далекий от оригинала (и искажённый) отклик на наблюдения египтян о необычном поведении нильской тиляпии можно найти у Геродота. В его полуфантастическом изложении этот сюжет выглядел примерно так: когда самки некоторых крупных рыб спускались по Нилу к морю, в момент оплодотворения они глотали семя, извергаемое самцами, а те, в свою очередь, наоборот, забирали в рот икру, оставленную самками в реке на обратном пути.

Можно сделать вывод, что знание именно этой интереснейшей особенности размножения и защиты потомства, а также развитая символика избражений нильской тиляпии сказалась в том числе и на образах религии египтян.

Зарождение новой жизни, следующее за ним поглощение (тьма) и новое возрождение на свет, которое происходит немного позднее, на самом деле является аллегорией основных элементов суточного солнечного цикла, в котором небесная мать поглощает светило (шар жизни) на закате и даёт ему рождение на рассвете.

Кроме того, эта тема объясняет другой весьма распространённый декоративный мотив, в котором тиляпия, представленная с цветком лотоса во рту, является общеизвестным символом возрождения, новой жизни после смерти.

Ещё один замечательный сюжет, связанный с тиляпией, правда, в сочетании с другой небольшой нильской рыбой — латесом, довольно часто можно встретить в гробницах или настенных росписях, так или иначе посвящённых погребальным обрядам.

Главный герой этой сцены, умерший человек, изображается один или (чаще) в виде двух одинаковых фигур, вторая из которых его двойник (или «ка»). Стоя на берегах Нила друг напротив друга, эти двое, по всей видимости, занимаются рыбной ловлей, причём один из них всегда ловит тиляпию, а второй — латеса.

В аллегорической форме эта картина означает выбор человека между своей душой вчерашней и завтрашней, между путём земной жизни и дорогой мира иного.

Довольно часто символика египетских фресок переходила в образы раннего и средневекового христианства. Самым известным примером в этом смысле являются дошедшие до наших времён фрески знаменитой базилики Сан-Мадлен (или, говоря проще, Марии Магдалины) в Везле 1120 г. постройки.

Те же самые две рыбы — тиляпия и латес — нарисованы во втором знаке большого Зодиака, обрамляющего образ «Христа в силах» как символ власти над миром здешним и загробным.

Несколько более скромные легенды связаны с «библейским» и «евангельским» прошлым рыбы-тиляпии. В частности, одно из самых распространённых сегодня ресторанных названий тиляпии выглядит так: Рыба Святого Петра.

Это имя тиляпии очень распространено в Израиле, а также южной Европе. По евангельскому преданию, тиляпию много раз ловил Святой Пётр, который по первой своей профессии был рыбаком.

guide-israel.ru

А была ли "рыбка апостола Петра"?

?

Протоиерей Геннадий Беловолов (otets_gennadiy) wrote, 2011-12-11 20:14:00 Протоиерей Геннадий Беловолов otets_gennadiy 2011-12-11 20:14:00 Хочу рассказать о одном «кулинарном впечатлении» от Святой Земли. Еще на стадии составления программы организаторы в Израиле предложили нам включить особый пункт «вкушение т.н. «рыбки апостола Петра». Еще в первую мою поездку я столкнулся с этой рыбой со столь сакральным названием. Тогда турфирма также включила в программу посещение ресторана с этой самой рыбой в меню. Рыба эта имеет научное название «тиляпия», относится к отряду окунеобразных рыб. Распространена в озерах Малой Азии и Африки. Отличается замечательными вкусовыми качествами, быстрым ростом и большой массой мяса. В Израиле она является первой по объемам промышленного разведения. Рыба действительно вкусная. Но тем не менее меня это пункт в программе еще в первый раз разочаровал. Мы просидели довольно долго в ресторане в ожидании пока живую рыбу приготовят специально для нас, да и удовольствие это, понятно, оказалось недешевым. В Святой Земле самой главной ценностью оказывается время и пожертвовать полтора-два часа на рыбу очень жалко. Понимаешь, что за эти два часа ты бы мог что-то посмотреть, где-то побывать, или попросту погулять по берегу Галилейского озера. К тому же у меня появились сомнение в правомочности самого этого названия. Кто и когда дал этой рыбе имя Петра? Понято, что апостол к этому не имеет никакого отношения. Неужели Петр ловил только одну эту рыбу? И неужели в чудесный улов он вытащил сети заполненные исключительно одним видом рыбы? Но такое «чудо» что-то не отмечено в церковном предании. Да и по самой простой логике, если уж называть рыбку то логичнее дать ей имя Синона Ионина, который став апостолом Петром оставил занятие рыбной ловлей. В общем у меня возникло подозрение, что вся эта идея принадлежит маркетологам прибрежных ресторанов Кинерета и призвана пополнить их доходность. В этом меня убеждало также то обстоятельство, что сами евреи в кошерных магазинах эту рыбу называют совершенно иначе - «амнун». Под названием «рыба апостола Петра» она значиться в ресторанных меню. Короче, в этом паломничестве мы решили исключить из программы пункт «вкушения рыбы». Однако еще накануне наш путевод в микрофон стал вновь предлагать вкусить эту «апостольскую» рыбу вне программы. Главный аргумент состоял в том, что ВСЕ группы ОБЯЗАТЕЛЬНО кушают эту рыбу. Кое-кто из наших паломников дрогнул. Название делает свое дело. Мы решили поступить «демокератично»: желающие вкусят рыбу, а остальные тем временем искупаются в озере. В Капернауме наш путевод стал нас активно поторапливать, дескать, мы куда-то опаздываем. Оказалось, что рыба уже заказана в ресторане. Выяснилось также, что для нескольких человек рыбу готовить нерентабельно, нужна хотя бы половина группы. Развернулась активная агитационная компания. Я чувствовал, что рыба, от которой мы так активно отказывались, нас все равно достает. Для «вкушения» нас привезли в ресторан на берегу озера с отдельным пляжем, где купание в озере входило в меню вместе с вкушением рыбы. В общем, я понял, что нам от этой рыбы не отвертеться. В конце концов, мы все ее вкусили, правда, некоторые взяли одну порцию на двоих.Но все это искупилось купанием в Галилейском озере, которое мы совершили пока готовилась рыбка. В ресторане, как и в озере никого кроме нас не было. Галилейское озеро было наше. Мы были единственными. Вода необыкновенно чистая. Вполне можно сделать глоток. Дно видно глубоко. Над водной гладью голубая дымка, в которой проглядывает противоположный берег – «ин пол». Купанием это даже как-то язык не поворачивается назвать, точнее было бы сказать - омовение. Среди воды крестились и пели тропари апостолу Петру.Общее мнение было таким: «За одно такое купание можно было заплатить стоимость рыбки…» Tags: Святая Земля, паломничество

otets-gennadiy.livejournal.com

Мушт - это... Что такое Мушт?

Тиля́пия[1], или Тила́пия[2] (лат. Tilapia) — род пресноводных рыб семейства цихлид. Род включает более ста видов, распространённых в тропиках.

Ранее род Tilapia понимался более широко; позже из него были выделены роды Oreochromis и Sarotherodon, виды которых и по сей день для простоты и привычности произношения именуются «тиляпиями».

Название

Название рода в целом происходит от местного имени одной из крупнейших рыб этого семейства (на языке африканского племени, живущего в районе озера Малави). Впрочем, по одному из исторических анекдотов, современное имя этой рыбе дал сам Аристотель. Впервые попробовав экзотическое мясо этой рыбы, он якобы огорчился и сказал, хлопнув в ладоши: «как жаль, что тиляпия!» (в переводе это означало: жаль, что такая далёкая рыба!)

Тиляпия, как очень широко распространённая рыба, имеющая большое культурное, пищевое и хозяйственное значение, имеет множество местных, исторических и религиозных названий. Самые известные из них: амнун (на иврите), мушт (арабское), а также «рыба Святого Петра». В продуктовых магазинах иногда можно встретить ценники с весьма прозаическим товарным названием тиляпии — «морской цыплёнок» или «речная курица».

Биологическое описание

Как считается, род тиляпия происходит из Малой Азии, однако со временем и при помощи людей широко распространился по всей Африке и большей части Азии, органично вошёл там в местную пресноводную фауну. Включает в себя множество видов, подвидов, местных вариаций и натургибридов, часто очень близких, похожих друг на друга и с трудом различающихся. Тиляпии практически всеядны, отличаются неприхотливостью и высокой выносливостью к резким колебаниям условий существования. Внешний вид и поведение этих рыб является типичным для цихлид. Большинство видов образуют устойчивые «семейные пары», инкубируют икру и мальков во рту, обладают высокоразвитой сигнальной системой общения и ярко выраженным территориальным инстинктом.

Несмотря на то, что тиляпия может быть названа в полном смысле слова всеядной, разные виды несколько отличаются по способу и характеру питания. Например, тиляпия мозамбикская, ауреа, мери и нильская абсолютно всеядны. У таких видов, как тиляпия галилейская, мясистая и макрочире наблюдается акцент в сторону питания растительным планктоном. А в рационе тиляпии меланоплеуры и цилли - и вовсе преобладает крупная водная растительность, они более других видов являются вегетарианцами. В научных исследованиях отмечается также особая роль полуразложившихся органических донных отложений в питании практически всех видов тиляпий, образ жизни которых вообще связан с непрерывным рытьём и «пережёвыванием» грунта. [3] Можно преположить, что именно детритные аминокислоты являются своеобразным ускорителем роста тиляпий, которые развиваются очень быстро и в среднем достигают половой зрелости уже до года (самцы несколько опережают самок). При благоприятных условиях и при температуре воды 25 – 30° дальнейший нерест может происходить регулярно, примерно раз в месяц.

Тиляпия мозамбикская (рыба со сложным характером)

Большинство видов тиляпий (в основном из рода ореохромис) после икрометания сразу забирают икру в рот и долгое время (до месяца) «высиживают» икру и мальков во рту, с каждым днём всё дольше и дальше выпуская их на кормление и, таким образом, постепенно приучая с самостоятельному образу жизни. Пожалуй, этот способ защиты икры и мальков от хищников можно назвать идеальным. Кроме того, естественный инкубатор во рту у родителей защищает потомство от грибковой и прочей болезнетворной флоры. Слизистая оболочка ротовой полости взрослой рыбы вырабатывает секрет, угнетающе действующий на нежелательные микроорганизмы. Постоянно вентилируя и перебирая икру во рту, тиляпия ещё и отбраковывает «наощупь» неоплодотворённые, ослабленные и заболевшие икринки, чем обеспечивает (методом своеобразного искусственного отбора) ровное и сильное потомство. Однако, не все тиляпии инкубируют икру во рту. Некоторые виды (например, тиляпия цилли и зебровая тиляпия[4]) мечут икру традиционным для рыб образом, в грунт или на камни, впоследствии бдительно и агрессивно охраняя территорию.

Такой образ жизни и индивидуалистические наклонности приводят к тому, что при содержании в аквариуме тиляпии драчливы и сильно роются в грунте, не допуская на «свой участок» ни одной чужой рыбы, а зачастую и не оставляя в окрестностях ни одного растения. Для содержания тиляпий требуется весьма просторный аквариум с небольшим количеством сильных растений и многочисленными укрытиями и лабиринтами из камней. Рыбы общительны, отличаются жизнерадостным характером и очень богатым поведением. Они с готовностью реагируют на своего хозяина, привязываются к нему, отличают от прочих людей и с лёгкостью вырабатывают многочисленные и сложные условные рефлексы, не уступая в этом отношении большинству привычных домашних животных. Кроме того, почти все виды тиляпий обладают ещё и скрытым гермафродитизмом и при необходимости имеют способность к постепенной перемене пола (чаще от самки к самцу) в результате сложного сочетания внешних и внутренних факторов. По всем перечисленным причинам тиляпии являются излюбленным материалом для биологических исследований в области зоопсихологии и подводной акустики.

Промышленное выращивание

В гастрономическом отношении тиляпия стала очень популярной благодаря нежному вкусу своего белого мяса[5] с высоким содержанием белка и низким содержанием жиров[6]. Всеядность и непритязательность тиляпии по отношению к корму вошла в легенды и поговорки местных африканских племён. Вот, например, одна из них, не столько изящная, сколько показательная: «Если у тебя есть старый башмак — не выбрасывай его, лучше отдай тиляпии… и через год у тебя будет вкусное мясо».

И действительно, тиляпия очень неприхотлива к условиям содержания, температуре и качеству воды[7]. Практически все виды тиляпии могут жить, нормально развиваться и размножаться в пресной, солоноватой и даже морской воде, что является весьма редким для рыб свойством. Несмотря на то, что большинство тиляпий - тропические рыбы, некоторые виды могут существовать при весьма широком диапазоне температур (от 10 до 45° максимум). Также выносливы тиляпии и к пониженному содержанию кислорода в воде. Несмотря на то, что они - типичные донные рыбы, при необходимости они могут подниматься в поверхностный слой и дышать, самостоятельно обогащая воду кислородом пузырьками из воздуха.

Сегодня тиляпию культивируют очень широко, её можно обнаружить в искусственных водоёмах почти во всех странах Африки, Юго-Востойной и Центральной Азии, а также в большинстве стран Латинской Америки, США и даже в некоторых европейских странах.В больших количествах тиляпия выращивается также и в КНР, откуда экспортируется в промышленных объёмах. Наряду с толстолобиком, тиляпию выращивают в геотермальных водах и охладительных бассейнах АЭС (не с радиоактивной водой)[8]. В США специально для промышленного рыбоводства был выведен неприхотливый и быстрорастущий гибрид, так называемая «тиляпия красная», представляющая собой помесь альбиносных форм тиляпии мозамбикской и тиляпии нильской[9]. Помимо этого гибрида, в промышленных целях выращиваются также такие природные виды, как тиляпия золотая, галилейская, меланоплеура и макрочире. Сегодня тиляпия выходит на второе место в мире после карпа по значению — как объект пресноводного рыборазведения.[10]

Культурный обзор

Тиляпия Нильская (иероглиф)

Тиляпия из-за своей выносливости и всеядности в исторические времена была чрезвычайно распространена и встречалась практически по всему бассейну Нила. Благодаря своему яркому, запоминающемуся образу жизни и поведению она, (наряду с тетрадоном фахак) была самой распространённой разновидностью рыб в египетской письменности и искусстве. Несмотря на довольно невзрачный внешний вид, отсутствие ярких плавников или контрастной окраски, для тиляпии нильской ещё со времён Древнего Царства около домов и в парках строили специальные бассейны, в которых их разводили и содержали, как священное (тотемное) животное. Первые известные фрески с изображениями этих рыб, находящихся в искусственных водоёмах, относятся к XV веку до нашей эры (времена царицы Хатшепсут и Аменхотепа II), но они, несомненно, существовали и ранее.

Более того, тиляпию нильскую не только содержали в богатых домовладениях и изображали на стенах гробниц, её формализованный образ прочно вошёл в древнеегипетскую письменность в качестве одного из составных иероглифов. Сам по себе иероглиф, соединявший в себе два значка, расположенных друг над другом: вода и рыба с высоким плавником (тиляпия нильская) расшифровывался как слог «инт». Постепенно упрощаясь и видоизменяясь вместе с развитием письменности, этот иероглиф во времена Среднего и Позднего Царства произносился уже как «ин», а в египетской скорописи имел вид двух кривых полос, расположенных друг над другом (одна из этих полос в форме петли - изображала тиляпию).

Самка этого вида имеет яркую особенность поведения, прекрасно известную зоологам. От всех опасностей и превратностей судьбы она спасает сначала икру, а потом и стайку проклюнувшихся мальков - у себя во рту. При этом она проявляет чудеса самоотверженности и иногда более недели не принимает пищи. Понятно, что эта поразительная особенность не ускользнула от внимания наблюдательных египтян и многократно была воспроизведена в качестве одного из излюбленных сюжетов настенных росписей, орнаментов и мелких декоративных изделий. Нередко самые разные предметы представляют собой натурально воспроизведённый или стилизованный мотив, где хорошо узнаваемые образы тиляпии, расположенные в круге или друг напротив друга, касаются ртом небольшого шарового скопления, в котором легко можно опознать в той или иной степени формализованный образ слипшейся икры.

Тиляпия на фресках гробницы Менна (Древний Египет, XVIII династия)

Как это довольно часто случалось, весьма далекий от оригинала (и искажённый) отклик на наблюдения египтян о необычном поведении нильской тиляпии можно найти у Геродота. В его полуфантастическом изложении этот сюжет выглядел примерно так: когда самки некоторых крупных рыб спускались по Нилу к морю, в момент оплодотворения они глотали семя, извергаемое самцами, а те, в свою очередь, наоборот, забирали в рот икру, оставленную самками в реке на обратном пути.

Можно сделать вывод, что знание именно этой интреснейшей особенности размножения и защиты потомства, а также развитая символика избражений нильской тиляпии сказалась в том числе и на образах религии египтян. Зарождение новой жизни, следующее за ним поглощение (тьма) и новое возрождение на свет, которое происходит немного позднее, на самом деле является аллегорией основных элементов суточного солнечного цикла, в котором небесная мать поглощает светило (шар жизни) на закате и даёт ему рождение на рассвете. Кроме того, эта тема объясняет другой весьма распространённый декоративный мотив, в котором тиляпия, представленная с цветком лотоса во рту, является общеизвестным символом возрождения, новой жизни после смерти.

Ещё один замечательный сюжет, связанный с тиляпией, правда, в сочетании с другой небольшой нильской рыбой — латесом, довольно часто можно встретить в гробницах или настенных росписях, так или иначе посвящённых погребальным обрядам. Главный герой этой сцены, умерший человек, изображается один или (чаще) в виде двух одинаковых фигур, вторая из которых его двойник (или «ка»). Стоя на берегах Нила друг напротив друга, эти двое, по всей видимости, занимаются рыбной ловлей, причём один из них всегда ловит тиляпию, а второй — латеса. В аллегорической форме эта картина означает выбор человека между своей душой вчерашней и завтрашней, между путём земной жизни и дорогой мира иного.

Собор Св.Магдалины. Христос в силах (центральный портал)

Довольно часто символика египетских фресок переходила в образы раннего и средневекового христианства. Самым известным примером в этом смысле являются дошедшие до наших времён фрески знаменитой базилики Сан-Мадлен (или, говоря проще, Марии Магдалины) в Везле 1120 года постройки. Те же самые две рыбы — тиляпия и латес — нарисованы во втором знаке большого Зодиака, обрамляющего образ «Христа в силах» как символ власти над миром здешним и загробным.

Несколько более скромные легенды связаны с «библейским» и «евангельским» прошлым рыбы-тиляпии. В частности, одно из самых распространённых сегодня ресторанных названий тиляпии[11] выглядит так: Рыба Святого Петра. Это имя тиляпии очень распространено в Израиле, а также южной Европе. По евангельскому преданию, тиляпию много раз ловил Святой Пётр, который по первой своей профессии был рыбаком. У нескольких видов тиляпии, живущих в водоёмах Израиля, за жабрами можно заметить два тёмных пятна — якобы оставшиеся навсегда следы пальцев апостола Петра (в частности, такие пятна, возникающие и пропадающие в зависимости от состояния рыбы и освещения, имеет Sarotherodon galilaeus, или тиляпия галилейская). По всей вероятности, именно этот вид тиляпии дважды упомянут в Евангелии, в частности, в знаменитой притче о том, как на озере Кинерет (где в изобилии водится тиляпия галилейская) Иисус накормил пять тысяч голодных пятью хлебами и двумя рыбами (Евангелие от Марка, 6:32-44).

Позднее, с перемещением центра цивилизации на север, сначала в Западную Европу, а затем в Америку, тиляпия постепенно утрачивает своё значения символа и знака для культуры: как повседневной, так и высокой. Ортодоксальная идеология христианства не приветствовала излишнего «анимализма», а здоровая практичность европейских бюргеров привёл скорее к тому, что можно прочитать во второй главе данной статьи о промышленном выращивании и возрастающем экономическом значении деликатесного мяса этой рыбы. Потому культурные артефакты Нового и Новейшего времени, когда тиляпия каким-то образом всплывала бы в произведениях искусства и литературы, довольно бедны. Из таковых, пожалуй, можно было бы назвать картину известнейшего художника-сюрреалиста Рене Магритта «Соучастие» с изображением окаменевшей исполинской тиляпии (1965 год)[12] и фильм режиссёра Безрукова «Шагреневая кость» (1993 год), в котором тиляпия снялась в одной из ролей второго плана.

Примечания

Литература

  • Hans Frey. Das grosse Lexikon der Aquaristik. Neumann Verlag, Leipzig, 1976.
  • Кочетов А. М. Декоративное рыбоводство. Москва, Просвещение, 1991.
  • Maris Carmel Betro. «Hyeroglyphes (les mysteres de l’ecriture)» edition Flammarion, Paris, 1995.
  • Kees H., et al… «Aegyptische Schrift und Sprache», Leiden, 1973.

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Рыба Святого Петра

Рыба Святого Петра - это имя рыбы рода тиляпии (лат. Tilapia), которое очень распространено в Израиле, а также южной Европе. По всей вероятности, библейская рыба, которой Христос накормил 5 тысяч голодных и есть тиляпия.

Oreochromis mossambicus, или тилапии, рыбы в аквариуме университета  Radbout Nijmegen..

Она водится в обетованных водах озера Кинерет (оно же Тавериадское озеро, оно же Галилейское море). Именно там рыбаки – ученики Христа получили невиданный улов, когда, воскреснув из мертвых, Христос указал им, куда закинуть сеть (Иоанн 21;1-14).

Tilapia buttikoferi (Hubrecht, 1881) (другие названия: Zebra Tilapia, Hornet Tilapia, Buttikoferi)

Тиляпия Нильская (иероглиф)

По евангельскому преданию, тиляпию много раз ловил Святой Пётр, который по первой своей профессии был рыбаком. У нескольких видов тиляпии, живущих в водоёмах Израиля, за жабрами можно заметить два тёмных пятна — якобы оставшиеся навсегда следы пальцев апостола Петра (в частности, такие пятна, возникающие и пропадающие в зависимости от состояния рыбы и освещения, имеет Sarotherodon galilaeus, или тиляпия галилейская).

У рыбки есть интересная особенность. Самка откладывает в гнездо яйца, а после оплодотворения собирает их в рот и уносит. Самец тут же приглашает в гнездо следующую подругу, а самка проявляет чудеса самоотверженности и неделю может не принимать пищу. Результат – потомства очень много и высока его выживаемость. Видимо, благодаря такому яркому образу жизни, образ тиляпии так заметен в памятниках культуры, причем задолго до библейской истории.

Известны египетские фрески XV в.до н.э. (времена царицы Хатшепсут и Аменхотепа II), изображающие тиляпию как тотемное животное, плавающее в специальном бассейне. Тиляпия нильская даже вошла в древнеегипетскую письменность в качестве одного из составных иероглифов. А способ охраны мальков трансформировался у древних египтян в прекрасный декоративный мотив, где тиляпия с цветком лотоса во рту символизирует возрождение, новую жизнь после смерти.

« Вернуться назад | Все новости | Следующая новость »

animalworld.com.ua

Рыба Святого Петра

А знаете ли вы, что библейская рыба, которой Христос накормил 5 тысяч голодных, и которую ловил будущий Святой Петр, – это не какая-то абстрактная «Рыба», а вполне определенная – галилейская тиляпия. Она водится в обетованных водах озера Кинерет (оно же Тавериадское озеро, оно же Галилейское море). Именно там рыбаки – ученики Христа получили невиданный улов, когда, воскреснув из мертвых, Христос указал им, куда закинуть сеть (Иоанн 21;1-14). Впрочем, водится тиляпия во многих пресных и соленых водоемах всех континентов. У рыбки есть интересная особенность. Самка откладывает в гнездо яйца, а после оплодотворения собирает их в рот и уносит. Самец тут же приглашает в гнездо следующую подругу, а самка проявляет чудеса самоотверженности и неделю может не принимать пищу. Результат – потомства очень много и высока его выживаемость. Видимо, благодаря такому яркому образу жизни, образ тиляпии так заметен в памятниках культуры, причем задолго до библейской истории.

dmirix.ru

Рыба Святого Петра

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

Почему Израиль? Потому что лето, и я один из тех миллионов, которые составляют христианскую цивилизацию. Слово «цивилизация» мне никогда не нравилось. Особенно сегодня, когда парадигма культуры сменилась парадигмой цивилизации, но только от нее, от цивилизации, никуда не деться. И, как говорил некогда один мой хороший знакомый, буддистом можно быть, если ты родился в Индии, а ты где родился?

Я родился в России, и я христианин, в котором намешано всякого, от «Дао Дэ Цзин» до средневековых мистик, но все равно христианин, а потому Израиль, к тому же лето.

Поздним вечером нас везут на машине в Яффу, маленький городок, который, по сути, часть Большого Тель-Авива.Яффа – время и место лирического отступления...Когда я первый раз был в Израиле, то в Яффу не попал – не получилось. Увидел ее узкие улочки лишь на видео какое-то время спустя. Увидел и понял, что это то место, где я хотел бы жить, а может, уже и жил, в прежнем своем рождении. Маленький средневековый городок на берегу Средиземного моря, маленькая гавань, куда приплывали корабли крестоносцев, а до них финикийские галеры, а до них…Да многие приплывали сюда когда-то. Сейчас это очень маленький, взгорбленный зеленый приморский город, центральная, старая часть которого – улочки двенадцати созвездий зодиака. Надо найти свой знак, достать рукой до глазурованной таблички и загадать желание.

Поздний вечер, не так жарко (всего лишь двадцать восемь – двадцать девять), с моря бриз, я ищу улочку Рака, где она?– Ты на ней стоишь, – говорят мне друзья и показывают на табличку, что на стене дома напротив.«The Cancer» написано на табличке, я подпрыгиваю и касаюсь прохладной поверхности.– Язычник, – говорит мне жена, – а еще в Иерусалим собрался.По каким-то выщербленным (а как иначе?) ступенькам, под арками, мимо домов с узкими окнами и такими же узкими дверными проемами мы спускаемся к Яффской бухте.В прибрежном ресторанчике вечерний люд откушивает что-то типично средиземноморское, скорее всего какую-нибудь рыбу, и не исключено, что это рыба святого Петра. Saint Peter’s fish, в дословном переводе «рыба святого Петра», – это ее официальное ихтиологическое название. По вкусу что-то очень близкое к карасю, вот только того карася, которого еще смешали с пресноводной форелью и костей в нем поубавили. Да и размерами рыба святого Петра побольше. Ловят же ее в озере Киннерет, в том самом Галилейском море/озере тире в Тивериадском море/озере, что одно и то же. И я ел ту рыбу с картофелем фри, то есть французскими чипсами. Картофель занимал половину тарелки, вторую – рыбина. Она лежала на двух свежевымытых листках салата и хитро подмигивала большим коричневым глазом, жареная – но подмигивала. Впрочем, это подмигивание, скорее всего, тоже входило в цену…Как уже понятно из названия, рыбу эту некогда ловил сам святой Петр. Интересно, за сколько динариев можно было отведать тогда порцию жареной рыбы, пусть даже без французских чипсов, хотя о курсе динария по отношению к доллару и шекелю источники – включая самого Иосифа Флавия – умалчивают…Как самый уютный ресторанчик, где мы побывали, запомнился мне тот, в котором мы оказались на следующий же вечер по приезду – в городе Акко, что на самом севере побережья, за Хайфой. Ресторанчик назывался «Абу-Кристо». Некогда, в шестидесятых, это было очень модное место. Мода с тех пор прошла или сменилась, но и сейчас здесь можно хорошо поесть прямо на берегу моря. Точнее, над морем, ибо волны плещутся чуть ли не под столиком, как и в шестидесятые.Мы прошли мимо главной крепостной стены Аккской крепости, спустились в арабские кварталы. Было темно, на каком-то перекрестке, у уже закрытого кафе, несколько арабов курили наргиле и пили кофе. Душно пахло какой-то терпкой растительностью, к ней примешивался столь же душный и терпкий запах кальянов, а потом вдруг – через поворот – запахло морем, сетями и рыбой, ведь мы были уже у самого берега, на котором лежали охапки сетей, а рыбаки-арабы собирались на ночную ловлю на маленьких корабликах. Запах моря и сетей, а потом, освещенная двумя желтоватыми фонариками, надпись на английском: Abu-Cristo. Да арабские и ивритские закорючки. Столик у самого моря, стейк и fresh fish. И дело не в меню и не в самом процессе поедания пищи, а в определенной гармонии мироздания, которая так отчетливо ощущается в подобные минуты. Плеск волн и запах моря, свежий бриз, лица друзей, а вкусная еда – как следствие, как дополнение, как тот штрих, который лишь подчеркивает уникальность самого момента бытия.

***

Белый лист раскрашенной бумаги я привез из странного города Цфат, что по дороге на Голанские высоты.

Маленький городочек, в котором живут ортодоксы. И большая часть этих ортодоксов – каббалисты, то есть изучающие каббалу. Делать это можно лишь после сорока, когда ты мало того что женат, но уже и поставил детей на ноги. Почему? Да просто каббала – такая штука, постигая которую потихонечку сходишь с ума. Но так считают не каббалисты, так считают все остальные. А те, кто живет в Цфате, в этом странном, сонном, ослепленном солнцем городе с его маленькими и узкими улочками, на которые еще выходят окна домов и мастерских, где живут и работают художники, ибо Цфат вдобавок (как и Яффа) – город художников, этакая резервация, где духовность объединена с искусством, так как ни то ни другое не востребовано в большом мире, в том же, к примеру, Большом Тель-Авиве, где – с пригородами – примерно два миллиона жителей. Наверное, там тоже живут и каббалисты, и художники, но в Тель-Авиве ты на них не натыкаешься на каждом шагу, как в Цфате.

Ортодоксы – в шляпах и с пейсами. Художники торгуют картинками: от дешевых (акварели по пять долларов) до дорогих (холст, масло, цена неведома). На дорогие я не смотрел, я отдал пять долларов и взял белый лист бумаги с акварелью – вид на одну из улочек Цфата. Желтые, розовые, голубые тона, немного зелени, бледно-голубой кусок неба, арка из желтого камня, окна, закрытые от мглистой жары ставнями, ни человека, ни ортодокса, ни каббалиста, ни художника, ни туриста – который, если верить другу и гиду, здесь редкая птица, ибо что ему делать в городе Цфате?Тут, наверное, надо сказать, что некогда – около двух тысяч лет назад – именно в Цфате провел какое-то время Иосиф Флавий, автор той самой «Иудейской войны», репринтное издание которой лежит сейчас на моем столе...

***

Фраза, которую надо читать именно так, как она написана: «Мы с женой сплавлялись на резиновых лодках-каяках (пауза) по реке Иордан».Первая часть фразы прогибается под тяжестью второй, хотя убери название реки, и все встанет на свои места: мы с женой сплавлялись на резиновых лодках-каяках по реке. Ну и что из этого? Как речка называется? Иордан? Пауза...А сплавлялись мы потому, что гид предложил нам заменить пешую прогулку в верховьях Иордана на прогулку водную. Есть желающие?Все удовольствие – около двух часов, с остановками у берега, с перекурами, с попыткой преодолеть имеющиеся перекаты, с натыканием на камни и наездами на прибрежные кусты...Только никакой мистики в этом рафтинге-сплаве искать не надо, и никаких причинно-следственных связей. Просто река есть такая, называется она Иордан, и все. Она тут, в Израиле, единственная река. Как и озеро одно, Галилейское море посреди галилейских холмов...Топонимы Галилеи принято воспринимать в определенной последовательности, то есть дидактически-познавательно: вначале Назарет, потом Иордан, потом побережье озера Киннерет, от Тиверии до горы Благодать с обязательной остановкой в Капернауме.

Через Назарет до горы Благодать, на которой стоит францисканская церковь (это мне помнится, что францисканская). Некогда на этом месте была произнесена Нагорная проповедь. Но только вроде бы на этом месте. Окрест мы видим еще несколько таких же по высоте и уютности холмов. Она могла быть произнесена и там, и там, и там, просто решили, что вроде бы здесь, и здесь построили церковь. Это так же приблизительно, как и место крещения на Иордане, хотя про Иордан известно более точно: на самом деле происходило это совсем в другом месте, там, где Иордан впадает в Мертвое море, много ниже по течению.

Наш автобус, притормаживая, сворачивает вниз, к озеру, к уютным куполам храма Двенадцати апостолов...Он стоит на самом берегу Киннерета, сам белый, купола розовые – следствие галилейского солнца, иными купола эти быть не могут, – розовые купола и белые, впитавшие в себя отблески восхода стены храма.Храм православный, принадлежит греческому Святогробному братству, как и основной престол христианского мира – Гроб Господень, только вот в храме Двенадцати апостолов всего один монах-настоятель, грек, который живет здесь последние двадцать лет и потихоньку приводит храм в порядок. Ему помогают, приезжают из Греции, приезжают и наши из посольства и консульства в Тель-Авиве, приезжают откуда-то еще, может, и я когда-нибудь решусь предложить ему свою помощь, когда очередной зимой белые стены и розовые купола догонят меня в зыбком предутреннем сне и дадут понять, что время для этого пришло.Но это когда-нибудь, а пока я выхожу из храма, под роскошные вопли павлинов, распускающих хвосты прямо тут, рядом, между магнолиями и джакарандами, спускаюсь к неподвижной в эту томительную и жаркую сиесту – времени уже третий час дня – глади Киннерета и смотрю туда, вдаль, в сторону противоположного берега...

***

– Почему Израиль? – Потому что Иерусалим! Ведь это – как две, как три и четыре тысячи лет тому назад – город Бога, вне зависимости от того, иудей ты, христианин или мусульманин. Просто город Бога. И все.В первый раз для меня его убил Булгаков. Просто немыслимо было ходить по этому городу и не вспоминать с каким-то бессмысленным упоением страницы романа. Может, потому я так и боялся вновь оказаться здесь, пройти по виа делла Роса, войти в город через Восточные (Дамасские) ворота, а выйти через Мусорные (Навозные). Да и иерусалимский камень, обжигающе-беспощадное небо, золотой купол над скалой, будто сошедший с уже упомянутых страниц нависающим некогда над этим городом первоначальным храмом, – в общем, сплошная литературщина.Но вместо того, чтобы чинно подъехать к Гефсиманскому саду и начать, подобно множеству других, свой путь к Гробу Господню, как и положено, со всеми скорбными остановками, гид высадил нас в самом центре Старого города. И когда мы выпали в иерусалимскую жару из прохладного чрева нашего кондиционированного маленького автобусика, то до входа в храм Гроба Господня было не больше пяти минут ходьбы. Надо было быстро пронырнуть лишь пару кривоватых арабских кварталов. Гид подгонял нас, посматривая на часы и предупреждая, что если потеряемся, то спрашивать надо Мусорные, они же Навозные, ворота...И вот этот-то безумный марш-бросок через священный город и избавил меня от страха возвращения: все не просто воспринималось так же обостренно, как в первый раз, все стало намного четче и яснее. Литература, культуроцентризм, топонимы – все это отлетало с иерусалимских стен, от мостовой, от холмов и неба, как отскакивает от асфальта ненужный град во внезапно разразившуюся июльскую грозу.Уже позже, после того как я преклонил колени перед Гробом Господним, я вместе с остальными пошел к Стене Плача.– А где твоя записка? – спросил меня гид.– А где твоя? – поинтересовался я.– Я здесь живу, мне это не надо...– И мне не надо, – сказал я, смотря, как все наши компаньоны по поездке что-то строчат на заранее приготовленных клочках бумаги.– Да это ведь так, просто ритуал, – сказал он и пошел в тень, покурить.А я пошел к стене.

Возле нее один из длинносюртучных и пейсатых ортодоксов, как и положено, в черной шляпе с высокой тульей, смахивал метелочкой рассыпанные у самой стены записки – те, что выпали из щелей между каменной кладкой. Я прислонился к стене, закрыл глаза и тогда – внезапно для меня самого – каким-то неожидаемым потоком через сухую гортань стали прорываться слова.Я забыл их буквально через мгновение после того, как отошел от стены, повернулся и побрел по палящему солнцепеку к выходу, я забыл их, но помню то ощущение – поток слов, прорывающихся через сухую и обезвоженную гортань.Город, в котором ты действительно ощущаешь присутствие Бога. И не только сейчас, в этот самый момент. Всегда.Город, куда ты опять хочешь вернуться, хотя он тебя совсем не ждет, более того, ты ему не нужен так же, как не нужен Богу.Это они – Бог и Иерусалим – нужны тебе.

***

В общем-то все остальное не более чем спуск с вершины горы. Туризм и дольче фар ниенте, то есть сладкое ничегонеделание, лишь вбирание в себя каких-то ошеломляющих и попросту неземных пейзажей.Это я и про Мертвое море, и про Кумранские горы, и про пустыни – Негев, Иорданскую, Иудейскую, про которые надо писать отдельно. Ведь пустыня, особенно в контексте с морем, и овеществляет то ощущение абсолютной свободы, которое подсознательно живет в каждом из нас. Память о Золотом веке, о первородном человеке на только что рожденной и еще такой очаровательной земле.Особенно хорошо понимаешь это, когда сидишь на берегу Красного моря. По одну сторону – граница Израиля с Египтом, по другую – Иордании с Саудовской Аравией. И если пойти вот туда, наискосок и вправо, на те три высокие сероватые трубы, то доберешься до Мекки и Медины, до черного камня Каабы, хотя это – опять лишь топонимы…А еще есть Вифлеем, или Бетлехем, и храм Рождества Христова, который высится над этим уже окончательно арабским – палестинская территория – городом.Самый старый христианский храм на всем белом свете, построенный императрицей Еленой. Где в подземелье на месте, где Он родился, вмурована в камень серебряная звезда и где я вдруг вспомнил строки из одного эссе Бродского, в котором он пишет: «Нет ничего кошмарнее мысли о семейном фотоальбоме среднего японца...»В этом самом темном и тесном подземелье я оказался среди десятка японских туристов, щелкающих своими «Никонами» и «Кенонами». Каждый из них передавал свой аппарат другому, чтобы тот щелкнул его на фоне вмурованной в камень серебряной звезды, а если это невозможно, то на фоне тех, кто стремится приложиться к этой серебряной звезде, а если и это невозможно, то на фоне лестницы, ведущей вниз, к вмурованной в камень серебряной звезде, а если и это...Кое-как выбравшись из японского окружения, я вышел из Храма и оказался в так называемом дворике крестоносцев – пустом и тихом, обжигающем жарой и раскаленным от солнца камнем.Крестоносцы сидели у давно замолкшего фонтана, и один из них рассказывал о вчерашней охоте на горных львов. Охота была удачной, скоро выдубленная шкура будет уложена в один из тюков и приготовлена к отправке домой.Наверное, речь шла о последнем из местных львов, убитом (по преданию) лет семьсот назад.Тут во дворик вышли гурьбой уже знакомые мне японцы, и крестоносцы растворились в неглубокой тени от каменных стен.

А пришельцы вновь защелкали своими «Никонами» и «Кенонами», и я подумал, что, как ни пытайся, тебе все равно никогда не удастся добраться до самой сути вещей. Так пусть остаются имена и названия, хотя бы потому, что прежде всего было Слово. Хотя на самом деле какая разница, Вифлеем или Бетлехем, ведь серебряная звезда все равно на том самом месте, куда две тысячи лет назад падал свет от другой, той самой, на которую указали волхвы.

energy-polis.ru


Смотрите также