Евхаристия что это такое


Евхаристия

См. раздел ТАИНСТВО ПРИЧАЩЕНИЯ (ЕВХАРИСТИИ)

Евхари́стия (греч. — благодарение, от  εὖ — добро, благо и χάρις — почитание, честь) есть Таинство, в котором верующему под видом хлеба и вина преподается истинное Тело и истинная Кровь Господа нашего Иисуса Христа во оставление грехов и в жизнь вечную (Ин.6:48-54). Благодарение Бога составляет главное содержание этого богослужения.

Учение о Евхаристии называется Евхаристологией.

Евхаристия – главное Таинство Церкви, в нём осуществляется то, к чему призван христианин – единению с Господом, Богообщению. Евхаристия есть приобщение к любви Божией, ведь любовь выражается в жертве (Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Ин.15:13), а Жертву за грехи всех людей принёс Сам Господь Иисус Христос.

Совершение Евхаристии составляет основу главного Церковного богослужения – Божественной Литургии. Евхаристией на Литургии знаменуются все церковные праздники.

«Евхаристия соединяет и века, и людей, и смыслы. На Евхаристии ты не только в Сионской горнице – ты и в 4 веке, когда сложены гимны, и в 6, 8, 12 веке, потому, что воспоминаются святые этих времён. Ты и в 17 веке, потому что с этого времени богослужебный чин претерпел изменения. Ты в 18 веке, потому что находишься в храме, который построен в это время. Ты в 19 веке, потому что в это время была обновлена роспись. И ты в 20 веке, потому что слышишь церковное пение своего времени. Вот такая сквозная шахта, по которой происходит не только общение земли и неба, но и вообще объединяется вся земная история». Мария Красовицкая

Какими видит нас Бог

протоиерей Владимир Хулап

Почему главное христианское Таинство называется Евхаристия, то есть Благодарение?

– Нередко человек вспоминает о Боге только во время болезни, несчастья, серьезных проблем – одним словом, когда его система ценностей, да и сама жизнь оказываются под вопросом. В такие моменты и молитва становится особенно горячей. Однако даже очень усердная молитва прошения все же является лишь одной из первых ступеней молитвенной лестницы, на вершине которой находятся славословие и благодарение Бога – а они, к сожалению, намного реже наполняют наши сердца.

Греческое наименование главного христианского Таинства – «Евхаристия» – переводится как «благодарение». Его важнейшая часть – не столь любимое прихожанами чтение на ектении записок о здравии и упокоении, а евхаристическая молитва. В ней Церковь благодарит Бога за всю историю спасения: за творение мира, пришествие Христа, дар будущего Царства, за радость литургического собрания. Это благодарение охватывает прошлое, настоящее и будущее. Епископ или священник от лица всей собравшейся общины благодарит за «все, что мы знаем и чего не знаем, явные и неявные благодеяния, бывшие на нас». Это благодарность за то, что каждая литургия – предвосхищение радостного брачного пира Агнца (см. Откр.19:6-9), на который каждый из нас получил приглашение в момент своего крещения.

На Тайной вечере Христос, устанавливая таинство Евхаристии, благодарит (см. Лк.22:19), тем самым включая в категорию благодарности не только отдельные радостные события, но всю совокупность Своей и нашей жизни, в том числе и Крест, без которого не может быть Воскресения. «За все благодарите» (1Сол.5:18) – по-настоящему исполнить эту заповедь можно, только становясь причастным жертвенному дару Христа. Хлеб и вино – природные дары Бога, которые Церковь в благодарном ответе возносит к Нему и вновь принимает уже в совершенно ином качестве – как Тело и Кровь Христа. Предлагая нам эти Дары, она одновременно задает вопрос: насколько мы готовы свободно и благодарно подарить Богу всю нашу жизнь с ее скорбями и радостями – или, говоря словами Евангелия, потерять ее (с точки зрения окружающего мира), чтобы обрести ее истинную глубину см. Мф.16:25).

В древности каждый верующий приносил на Евхаристию свои дары, из них выбирались самые лучшие хлеб и вино, которые полагались на престол. После евхаристической молитвы предстоятель читал молитву благодарения и над остальными дарами, которые диаконы после службы раздавали нуждающимся и относили домой больным членам общины. Тем самым евхаристическое благодарение обретало и социальное измерение.

Человек, получивший дар от Бога и по-настоящему осознавший его ценность, обязательно благодарно поделится им с другими. Поэтому евхаристическое благодарение – это выход за узкие рамки нашего эгоистического бытия, открытие нового горизонта реальной встречи с живым Богом. Он всегда протягивает нам Свою руку любви и верности. По-детски доверительно опереться на нее или вбить в нее еще один голгофский гвоздь – для христианина, в конечном счете, это именно выбор благодарности или неблагодарности. Любой грех всегда является неблагодарностью, забвением о даре Бога, самоубийственным замыканием в себе, а евхаристическое благодарение, высшая точка которого – соединение со Христом в причащении Его Тела и Крови, становится восстановлением нашей целостности, напоминанием о том, какими видит нас Бог.

***

игумен Пётр (Мещеринов): Евангелие благовествует нам слова Христа: Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком . Я есмъ путь и истина и жизнь . Господь, желая приобщить нас Себе, дать нам эту «жизнь с избытком», избрал для этого не какой-нибудь мыслительно-интеллектуальный или эстетически-культурный способ, а способ наипростейший, наиестественнейший для человека – через вкушение. Как пища входит в нас и растворяется в нас, проникает до последней клеточки нашего организма, так и Господь захотел до самой нашей последней молекулы проникнуть нас, соединиться с нами, приобщиться нам, чтобы и мы до конца приобщились Ему.

Ум человеческий отказывается и не в силах понять страшную глубину этого действия Божия; воистину, это любовь Христова, которая превосходит всякое разумение .

***

священник Александр Торик: Необходимо отметить, что в отдельных случаях, обычно за маловерие священника или молящихся, Господь допускает совершиться чуду – хлебу и вину стать реальными человеческими плотью и кровью (подобные случаи даже предусмотрены в священническом «Служебнике» в инструкции для священников, называемой «Известие учительное», в разделе о непредвиденных случаях).

Обычно, по прошествии некоторого времени, плоть и кровь вновь приобретают вид хлеба и вина, но известно исключение: в Италии в городе Ланчано уже много веков хранятся обладающие чудесными свойствами Плоть и Кровь, в которые преложились хлеб и вино на Божественной Литургии (см. на сайте).

***

митрополит Сурожский Антоний: …Мы называем это «Евхаристией», от греческого слова, которое означает одновременно «дар» и «благодарение». И действительно, это причастие Телу и Крови Христовым, это невероятное приобщение, в которое Он нас принимает, является самым большим даром, который Господь может нам дать: Он делает нас собратьями и равными Себе, сотрудниками Богу, и через невероятное, непостижимое действие и силу Духа (ибо этот хлеб – больше не хлеб только, и это вино – не только вино, они стали Телом и Кровью Дающего) мы становимся зачаточно, а постепенно все больше, участниками Божественной природы, богами по приобщению, так, что вместе с Тем, Кто есть воплощенный Сын Божий, мы становимся единым откровением Божиего присутствия, “всецелым Христом”, о Котором говорил святой Игнатий Антиохийский. И даже больше этого, выше и глубже этого: в этом приобщении к природе и жизни Единородного Сына Божия, по слову святого Иринея Лионского, действительно мы становимся – по отношению к Самому Богу – единородными сынами Божиими.    Это – дар; но в чем благодарение? Что мы можем принести Господу? Хлеб и вино? Они и так принадлежат Ему. Самих себя? Но не Господни ли мы? Он призвал нас из небытия и одарил нас жизнью; Он наделил нас всем, что мы есть и что у нас есть. Что же мы можем принести, что было бы действительно наше? Святой Максим Исповедник говорит, что Бог может сделать все, кроме одной вещи: самую малую из Своих тварей Он не может принудить полюбить Его, потому что любовь – наивысшее проявление свободы. Единственный дар, который мы можем принести Богу, это любовь доверчивого, верного сердца.    Но почему благодарением называется именно эта таинственная евхаристическая трапеза скорее, чем любое другое богослужение или любое другое наше действие? Что можем мы подарить Богу? За столетия до того, как пришел на землю Христос и открыл нам Свою Божественную любовь, этот вопрос ставил себе псалмопевец Давид, и ответ, который он дает, такой не-ожиданный, такой подлинный, верный. Он говорит: Что я воздам Господу за все Его благодеяния ко мне? – Чашу спасения приму, и имя Господне призову, и молитвы мои воздам Господу… (Пс.115:3-5). Наивысшее выражение благодарности не в том, чтобы отдарить человеку обратно, потому что если кто получит дар и отдарит за него, то он как бы расквитался и тем упразднил дар: дающий и получающий сравнялись, оба стали дарителями, но ответный дар в каком-то смысле разрушил радость обоих.    Если же мы способны принять дар всем сердцем, мы этим выражаем наше полное доверие, нашу уверенность, что любовь дающего совершенна, и принимая дар всем сердцем и во всей простоте сердца, мы приносим радость и тому, кто дал от всего сердца. Это верно и в наших человеческих взаимоотношениях: мы стремимся отплатить за дар, чтобы только избавиться от благодарности и как бы порабощения, когда получаем дар от кого-то, кто нас недостаточно любит, чтобы одарить нас от всего сердца, и кого мы сами любим недостаточно, чтобы принять от всего сердца.    Вот почему Евхаристия – величайшее благодарение Церкви и величайшее благодарение всей земли. Люди, которые верят любви Божией открытым сердцем и безо всякой мысли “расквитаться” за дар, а только радуясь той любви, которую дар выражает, получают от Бога не только то, что Он может дать, но также и то, чем Он Сам является, и участие в Его жизни, в Его природе, Его вечности, Его Божественной любви. Только если мы способны принять дар с совершенной благодарностью и совершенной радостью, наше участие в Евхаристии будет подлинным; только тогда Евхаристия становится наивысшим выражением нашей благодарности.    Но благодарность трудна, потому что она от нас требует надежды, любящего сердца, способного радоваться дару, и совершенного доверия к дающему и веры в его любовь, в то, что этот дар не унизит нас и не поработит. Вот почему изо дня в день мы должны врастать в эту способность любить и быть любимым, способность быть благодарным и радоваться; и только тогда Тайная Вечеря Господня станет совершенным даром Божиим и совершенным ответом на нее всей земли. Аминь.

Page 2

• алфавитный указатель •

Формула обращения известна: «сначала я критиковал Евангелие, потом Евангелие начало критиковать меня».диакон Андрей

Евхаристия по святоотеческому наименованию – «Таинство Таинств» церковных.

Преподобный Антоний Великий сказал: «Когда я сидел у одного Аввы, пришла некоторая дева и сказала старцу: Авва, я пощусь и вкушаю один раз в неделю и ежедневно изучаю Ветхий и Новый Завет. Старец отвечал ей: сделалась ли для тебя скудость все равно что изобилие? Она сказала: нет. – Бесчестие как похвала? Сказала: нет, Авва. – Враги как друзья? Отвечала: нет. Тогда говорит ей мудрый тот старец: иди трудись, ты ничего не имеешь».

azbyka.ru

Свящ. Павел Гумеров. Значение таинства причащения в жизни православного христианина. Происхождение литургии / Православие.Ru

Значение таинства причащения в жизни православного христианина

Таинство причащения, или евхаристия (в переводе с греческого – «благодарение»), занимает главное – центральное – место в церковном богослужебном круге и в жизни Православной Церкви. Православными людьми нас делает не ношение нательного креста и даже не то, что над нами когда-то было совершено святое крещение (тем более что в наше время это не является особым подвигом; сейчас, слава Богу, можно свободно исповедовать свою веру), но православными христианами мы становимся, когда начинаем жить во Христе и участвовать в жизни Церкви, в ее таинствах.

Все семь таинств имеют Божественное, а не человеческое установление и упоминаются в Священном Писании. Таинство причащения впервые совершено Господом нашим Иисусом Христом.

Установление таинства причащения

Произошло это накануне крестных страданий Спасителя, перед тем, как было совершено предательство Иуды и предание Христа на мучения. Спаситель и Его ученики собрались в большой комнате, приготовленной для того, чтобы совершить по иудейскому обычаю пасхальную трапезу. Этот традиционный ужин устраивался каждой еврейской семьей как ежегодное воспоминание об исходе израильтян из Египта под предводительством Моисея. Ветхозаветная пасха была праздником избавления, освобождения от египетского рабства.

Но Господь, собравшись со своими учениками на пасхальную трапезу, вложил в нее новый смысл. Это событие описано всеми четырьмя евангелистами и получило название тайной вечери. Господь устанавливает на этом прощальном вечере таинство святого причащения. Христос идет на страдания и крест, отдает Свое пречистое тело и честную кровь за грехи всего человечества. И вечным напоминанием всем христианам о принесенной Спасителем жертве должно служить причащение Его Тела и Крови в таинстве евхаристии.

Господь взял хлеб, благословил его и, раздав апостолам, сказал: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». Потом взял чашу с вином и, подав ее апостолам, произнес: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26: 26–28).

Господь претворил хлеб и вино в Свои Тело и Кровь и заповедал апостолам, а через них их приемникам – епископам и пресвитерам совершать это таинство.

Реальность таинства

Евхаристия не есть какое-то просто воспоминание того, что происходило когда-то более двух тысяч лет назад. Это реальное повторение тайной вечери. И на каждой евхаристии – и во времена апостолов, и в нашем XXI веке – Сам Господь наш Иисус Христос через канонически рукоположенного епископа или священника претворяет приготовленные хлеб и вино в Свои пречистые Тело и Кровь.

В православном катехизисе святителя Филарета (Дроздова) сказано: «Причащение есть таинство, в котором верующий под видом хлеба и вина вкушает (причащается) Самого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа во оставление грехов и в жизнь вечную»[1].

Об обязательности причащения для всех верующих в Него говорит нам Господь: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день. Ибо, Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6: 53–56).

Необходимость причащения для православных христиан

Не причащающийся святых таин отрывает себя от источника жизни – Христа, ставит себя вне Его. И наоборот, православные христиане, с благоговением и с должной подготовкой регулярно приступающие к таинству причащения, по слову Господа «пребывают в Нем». И в причастии, которое оживотворяет, одухотворяет наши душу и тело, мы как ни в каком другом таинстве соединяемся с Самим Христом. Вот что говорит святой праведный Иоанн Кронштадтский в поучении на праздник Сретения, когда Церковь вспоминает, как старец Симеон принял в Иерусалимском храме на свои руки сорокодневного Младенца – Христа: «Не ревнуем тебе, старче праведный! Мы сами имеем твое счастье – подъять не на руки только Божественного Иисуса, но устами и сердцами, как и ты носил Его всегда в сердце, еще не видя, но чая Его; и не раз в жизни, не десять, а сколько хотим. Кто не поймет, возлюбленные братья, что я говорю о причащении животворящих таин Тела и Крови Христовой? Да, мы имеем большее счастье, чем святой Симеон; и праведный старец, можно сказать, заключил в объятиях своих Живодавца Иисуса в предзнаменование того, как верующие во Христа впоследствии времени во вся дни до скончания века будут принимать и носить Его не на руках только, а в самом сердце своем»[2].

Вот почему таинство причащения должно постоянно сопровождать жизнь православного человека. Ведь мы здесь, на земле, должны соединиться с Богом, Христос должен войти в наши душу и сердце.

Человек, который ищет в своей земной жизни соединения с Богом, может надеяться на то, что он будет с Ним и в вечности.

Евхаристия и жертва Христова

Евхаристия еще потому является самым главным из семи таинств, что изображает жертву Христову. Господь Иисус Христос принес за нас жертву на Голгофе. Он совершил ее единожды, пострадав за грехи мира, воскрес и вознесся на небо, где воссел одесную Бога-Отца. Жертва Христова была принесена один раз и более уже повторяться не будет.

Господь устанавливает таинство евхаристии, потому что «теперь на земле в другом виде должна быть Его жертва, в которой бы Он всегда Себя приносил, как на кресте»[3]. С установлением Нового Завета ветхозаветные жертвоприношения прекратились, и теперь христиане совершают жертву в воспоминание жертвы Христовой и для приобщения Его Тела и Крови.

Ветхозаветные жертвоприношения, когда заколались жертвенные животные, были лишь тенью, прообразом Божественной жертвы. Ожидание Искупителя, Освободителя от власти диавола и греха – главная тема всего Ветхого Завета, и для нас, людей Нового Завета, жертва Христа, искупление Спасителем грехов мира – основа нашей веры.

Чудо святого причащения

Таинство причащения есть величайшее чудо на земле, которое совершается постоянно. Как некогда невместимый Бог сошел на землю и обитал среди людей, так и сейчас вся полнота Божества вмещается в святые дары, и мы можем причащаться этой величайшей благодати. Ведь Господь сказал: «Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28: 20).

Святые дары – это огонь, пожигающий всякий грех и всякую скверну, если человек причащается достойно. И нам, приступая к причащению, нужно делать это с благоговением и трепетом, осознавая свою немощь и недостоинство. «Хотя ясти (вкушать), человече, Тело Владычне, страхом приступи, да не опалишися: огнь бо есть», – говорится в молитвах ко святому причащению[4].

Нередко людям духовным, подвижникам во время совершения евхаристии бывали явления небесного огня, сходящего на святые дары, как это описано, например, в житии преподобного Сергия Радонежского: «Однажды, когда святой игумен Сергий совершал Божественную литургию, Симон (ученик преподобного. – о. П.Г.) видел, как небесный огонь сошел на святые тайны в минуту их освящения, как этот огонь двигался по святому престолу, озаряя весь алтарь, он как бы вился около святой трапезы, окружая священнодействующего Сергия. А когда преподобный хотел причаститься святых таин, Божественный огонь свился “как бы некая чудная пелена” и вошел внутрь святого потира. Таким образом угодник Божий причастился этого огня “неопально, как древле купина неопально горевшая…”. Ужаснулся Симон от такого видения и в трепете безмолвствовал, но не укрылось от преподобного, что ученик его сподобился видения. Причастившись святых таин Христовых, он отошел от святого престола и спросил Симона: “Чего так устрашился дух твой, чадо мое?”. “Я видел благодать Святого Духа, действующего с тобой, отче», – отвечал тот. “Смотри же, никому не говори о том, что ты видел, пока Господь не позовет меня из этой жизни”, – заповедал ему смиренный авва»[5].

Святитель Василий Великий посетил однажды одного пресвитера весьма добродетельной жизни и видел, как во время совершения им литургии Святой Дух в виде огня окружал священника и святой алтарь. Такие случаи, когда особо достойным людям открывается схождение Божественного огня на святые дары или Тело Христово является зримо на престоле в виде Младенца, неоднократно описаны в духовной литературе. В «Учительном известии (наставлении к каждому священнику)» даже рассказывается, как вести себя священнослужителям в случае, когда святые дары принимают необычный, чудесный вид.

Тем, кто сомневается в чуде претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христову и дерзает при этом приступить к святой чаше, может быть дано грозное вразумление: «Дмитрий Александрович Шепелев рассказывал о себе настоятелю Сергиевой пустыни, архимандриту Игнатию-первому, следующее. Он воспитывался в Пажеском корпусе. Однажды в Великий пост, когда воспитанники приступали к святым тайнам, юноша Шепелев выразил шедшему возле него товарищу свое решительное неверие в то, что в чаше Тело и Кровь Христовы. Когда ему преподаны были святые тайны, он ощутил, что во рту у него мясо. Ужас объял молодого человека, он был вне себя, не находил сил проглотить частицу. Священник заметил происшедшую с ним перемену и приказал ему войти в алтарь. Там, держа во рту частицу и исповедуя свое согрешение, Шепелев пришел в себя и проглотил преподанные ему святые дары»[6].

Да, таинство причащения – евхаристия – это величайшее чудо и тайна, а также величайшая милость нам, грешным, и видимое свидетельство того, что Господь установил с людьми Новый Завет «в крови Его» (см.: Лк. 22: 20), принеся за нас жертву на кресте, умер и воскрес, воскресив Собою все человечество. И мы можем теперь причащаться Его Тела и Крови во исцеление души и тела, пребывая во Христе, и Он будет «пребывать в нас» (см.: Ин. 6: 56).

Происхождение литургии

Таинство причащения с древности получило также именование литургия, что с греческого переводится как «общее дело», «общее служение».

Святые апостолы, ученики Христовы, приняв от своего Божественного Учителя заповедь совершать таинство причащения в воспоминание о Нем, после Его вознесения стали совершать преломление хлеба – евхаристию. Христиане «постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян. 2: 42).

Чин литургии формировался постепенно. Вначале апостолы совершали евхаристию по тому самому порядку, который они видели у своего Учителя. В апостольские времена евхаристия была соединена с так называемыми агапами, или трапезами любви. Христиане вкушали пищу и пребывали в молитвах и братском общении. После вечери совершалось преломление хлеба и причащение верующих. Но потом литургия была отделена от трапезы и стала совершаться как самостоятельное священнодействие. Евхаристию стали совершать внутри священных храмов. В I–II веках порядок литургии, видимо, не был записан и передавался изустно.

Постепенно в разных местностях стали складываться свои литургические чины. В Иерусалимской общине служилась литургия апостола Иакова. В Александрии и Египте совершалась литургия апостола Марка. В Антиохии – литургии святителей Василия Великого и Иоанна Златоуста. Литургии эти имели много общего в главной тайносовершительной своей части, но отличались друг от друга в деталях.

Сейчас в практике православной Церкви совершаются три чина литургий. Это литургии святителя Иоанна Златоуста, святителя Василия Великого и святителя Григория Двоеслова.

Литургия святителя Иоанна Златоуста

Эта литургия совершается во все дни года, кроме будничных дней Великого поста, а также кроме первых пяти воскресений Великого поста.

Святой Иоанн Златоуст составил чин своей литургии на основании прежде составленной литургии святителя Василия Великого, но сократил некоторые молитвы. Святой Прокл, ученик святителя Иоанна Златоуста, говорит, что ранее литургия совершалась весьма пространно, и «святитель Василий, снисходя… слабости человеческой, сократил ее; а после него еще более святой Златоуст».

Литургия святителя Василия Великого

По сказанию святого Амфилохия, епископа Ликаонской Иконии, святитель Василий Великий просил у «Бога дать ему силу духа и разума совершать литургию своими словами. По шестидневной пламенной его молитве Спаситель явился ему чудесным образом и исполнил его прошение. Вскоре потом Василий, будучи проникнут восторгом и божественным трепетом, начал возглашать “Да исполнятся уста моя хваления” и “Вонми, Господи Иисусе Христе Боже наш, от святаго жилища Твоего” и прочие молитвы литургии».

Литургия святителя Василия совершается десять раз в году. Накануне двунадесятых праздников Рождества Христова и Крещения (в так называемый Рождественский и Крещенский сочельник); в день памяти святителя Василия Великого 1/14 января; в первые пять воскресений Великого поста, в Великий четверток и в Великую субботу.

Литургия святителя Григория Двоеслова (или литургия преждеосвященных даров)

Во время святой Четыредесятницы Великого поста в будние дни прекращается служение полной литургии. Пост – время покаяния, плача о грехах, когда из богослужения исключается всякая праздничность и торжественность. Об этом пишет блаженный Симеон, митрополит Фессалоникийский. И поэтому по правилам церковным в среду и пятницу Великого поста совершается литургия преждеосвященных даров. Святые дары освящаются на литургии в воскресенье. И верующие причащаются ими на литургии преждеосвященных даров.

***

В некоторых Поместных Православных Церквах в день памяти святого апостола Иакова, 23 октября/5 ноября, служится литургия по его чину. Это древнейшая литургия и она является творением всех апостолов. Святые апостолы, до того как они не разошлись в разные страны для проповеди Евангелия, собирались вместе для совершения евхаристии. Позже этот чин был зафиксирован письменно под названием литургии апостола Иакова.

(Продолжение следует.)

pravoslavie.ru

ЕВХАРИ́СТИЯ

Авторы: М. Желтов

ЕВХАРИ́СТИЯ (греч. εὐχαριστία – бла­го­да­ре­ние), основополагающее та­ин­ст­во хри­сти­ан­ской Церк­ви, со­стоя­щее в пре­ло­же­нии при­го­тов­лен­ных Да­ров (хле­ба и раз­бав­лен­но­го во­дой ви­на) в Те­ло и Кровь Хри­сто­вы и при­ча­ще­нии ве­рую­щих; осн. чин богослужения в христи­ан­ской Церкви.

В ран­не­хри­сти­ан­скую эпо­ху сло­вом «Е.» обо­зна­ча­ли лю­бую цер­ков­ную мо­лит­ву, но со вре­ме­нем тер­мин за­кре­пил­ся за глав­ной из хри­сти­ан­ских служб – Бо­же­ст­вен­ной ли­тур­ги­ей (в зап. тра­ди­ции на­зы­ва­лась мес­сой, в разл. не­хал­ки­дон­ских тра­ди­ци­ях – Жерт­вой; в про­тес­тант­ских де­но­ми­на­ци­ях – напр., Ве­че­рей Гос­под­ней, та­ин­ст­вом ал­та­ря, Служ­бой при­ча­ще­ния), а так­же – за Св. Да­ра­ми.

В Но­вом За­ве­те о со­дер­жа­нии та­ин­ст­ва Е. под­роб­нее все­го го­во­рит­ся в 6-й гла­ве Еван­ге­лия от Ио­ан­на, в ко­то­рой по­ве­ст­ву­ет­ся о со­вер­шён­ном Гос­по­дом Ии­су­сом Хри­стом чу­де ум­но­же­ния хле­бов, Его ноч­ной мо­лит­ве и пе­ре­хо­де че­рез Га­ли­лей­ское мо­ре (ны­не Ти­ве­ри­ад­ское оз., Из­ра­иль) и свя­зан­ной с эти­ми со­бы­тия­ми бе­се­де Хри­ста в Ка­пер­на­ум­ской си­на­го­ге, со­дер­жа­щей в т. ч. сло­ва: «Я хлеб жи­вый, сшед­ший с не­бес; яду­щий хлеб сей бу­дет жить во­век; хлеб же, ко­то­рый Я дам, есть Плоть Моя, ко­то­рую Я от­дам за жизнь ми­ра… Ис­тин­но, ис­тин­но го­во­рю вам: ес­ли не бу­де­те есть Пло­ти Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го и пить Кро­ви Его, то не бу­де­те иметь в се­бе жиз­ни. Яду­щий Мою Плоть и пию­щий Мою Кровь име­ет жизнь веч­ную, и Я вос­кре­шу его в по­след­ний день. Ибо Плоть Моя ис­тин­но есть пи­ща, и Кровь Моя ис­тин­но есть пи­тие. Яду­щий Мою Плоть и пию­щий Мою Кровь пре­бы­ва­ет во Мне, и Я в нем» (Ин. 6:51–56).

Ус­та­нов­ле­ние та­ин­ст­ва Е. про­изош­ло во вре­мя Тай­ной ве­че­ри и опи­са­но в трёх си­ноп­тич. Еван­ге­ли­ях (Мф. 26:17–30; Мк. 14:12–26; Лк. 22:7–39) и у ап. Пав­ла (1 Кор. 11:23–25). Со­глас­но этим опи­са­ни­ям, Гос­подь Ии­сус взял хлеб, бла­го­сло­вил, пре­ло­мил и по­дал уче­ни­кам, ска­зав: «При­ми­те, яди­те, сие есть Те­ло Мое» (Мк. 14:22), за­тем Он так­же по­дал и ча­шу, ска­зав: «Сие есть Кровь Моя Но­во­го За­ве­та, за мно­гих из­ли­вае­мая» (Мк. 14:24). Эти сло­ва Гос­по­да, при­ня­тые на­зы­вать ус­та­но­ви­тель­ны­ми, пря­мо ука­зы­ва­ют на связь Е. с доб­ро­воль­ны­ми стра­да­ния­ми Спа­си­те­ля, на это же ука­зы­ва­ет об­щий кон­текст Тай­ной ве­чери, ко­то­рая в од­но и то же вре­мя бы­ла вку­ше­ни­ем вет­хо­за­вет­ной пас­халь­ной жерт­вы (ср.: Мф. 26:17; Мк. 14:12–16; Лк. 22:7–16) и на­ча­лом Стра­стей Хри­сто­вых (не­по­сред­ст­вен­но за Тай­ной ве­че­рей, со­глас­но всем че­ты­рём Еван­ге­ли­ям, про­изош­ли Геф­си­ман­ское мо­ле­ние и за­тем взя­тие Гос­по­да Ии­су­са под стра­жу). У апо­сто­лов Лу­ки и Пав­ла ус­та­но­ви­тель­ные сло­ва Хри­ста со­дер­жат за­по­ведь: «Сие тво­ри­те в Мое вос­по­ми­на­ние» (Лк. 22:19; 1 Кор. 11:24–25); ап. Па­вел по­яс­ня­ет, что Е. яв­ля­ет­ся вос­по­ми­на­ни­ем Смер­ти и Вос­кре­се­ния Спа­си­те­ля: «Вся­кий раз, ко­гда вы еди­те Хлеб сей и пье­те Ча­шу сию, смерть Гос­под­ню воз­ве­щае­те, до­ко­ле Он при­дет» (1 Кор. 11:26).

Пер­во­на­чаль­но Е., бу­ду­чи од­но­вре­мен­но и об­щин­ной тра­пе­зой, со­еди­ня­лась с обыч­ным вку­ше­ни­ем пи­щи, но уже к 3 в. обыч­ной прак­ти­кой ста­ло вку­ше­ние ев­ха­ри­стич. Да­ров обя­за­тель­но на­то­щак. Дня­ми со­вер­ше­ния Е. бы­ло вос­кре­се­нье, а так­же те дни, ко­гда про­ис­хо­ди­ло кре­ще­ние но­во­об­ра­щён­ных (напр., мч. Иустин Фи­ло­соф. 1-я Апо­ло­гия. 65–67), к ко­то­рым со вре­ме­нем при­ба­ви­лись дни па­мя­ти му­че­ни­ков и др. празд­не­ст­ва по­сте­пен­но фор­ми­ро­вав­ше­го­ся цер­ков­но­го ка­лен­да­ря; в те дни, ко­гда Е. не со­вер­ша­лась, хри­стиа­не мог­ли при­ча­щать­ся по до­мам ос­вя­щён­ны­ми ра­нее Св. Да­ра­ми (напр., Тер­тул­ли­ан. К же­не. 5). Ли­тур­гия в 4 в. име­ла уже дос­та­точ­но слож­ный чин: ус­лож­не­ние её об­ря­дов, уча­стие в ней боль­ше­го чис­ла ве­рую­щих, чем в ран­не­хри­сти­ан­скую эпо­ху, воз­рас­та­ние ро­ли кли­ри­ков в об­ществ. жиз­ни и др. фак­то­ры спо­соб­ст­во­ва­ли сме­ще­нию ак­цен­та в ос­мыс­ле­нии ев­ха­ри­стич. бо­го­слу­же­ния с об­щин­ной тра­пе­зы на тор­же­ст­вен­ное тай­но­дей­ст­вие. В 4–5 вв. Е. со­вер­ша­лась го­раз­до ча­ще, чем в 1–2 вв.; ран­не­хри­сти­ан­ская прак­ти­ка хра­нить Св. Да­ры до­ма по­сте­пен­но ста­ла дос­тоя­ни­ем лишь не­ко­то­рых мо­на­ше­ских об­щин. К 10 в. нор­мой на Вос­то­ке ста­ло еже­днев­ное со­вер­ше­ние Е. в мо­на­сты­рях и в боль­ших хра­мах (ис­клю­че­ние со­став­лял пе­ри­од Ве­ли­ко­го по­ста, ко­гда вме­сто пол­ной ли­тур­гии слу­жи­лась ли­тур­гия Пре­ж­де­ос­вя­щен­ных Да­ров), на За­па­де уко­ре­ни­лось пред­став­ле­ние о том, что свя­щен­ник дол­жен еже­днев­но со­вер­шать мес­су, так что Е. со­вер­ша­лась еже­днев­но поч­ти во всех хра­мах, в т. ч. и в пе­ри­од Ве­ли­ко­го по­ста (при­ча­ще­ние ос­вя­щён­ны­ми за­ра­нее Да­ра­ми со­вер­ша­лось в Ве­ли­кую пят­ни­цу, а в Ве­ли­кую суб­бо­ту ли­тур­гия не со­вер­ша­лась). К 12–14 вв. ви­зан­тий­ский чин Бо­же­ст­вен­ной ли­тур­гии по­лу­чил свою окон­чат. фор­му (со­стоя­щую из про­ско­ми­дии – чи­на при­го­тов­ле­ния Да­ров пе­ред ли­тур­ги­ей; ли­тур­гии ог­ла­шен­ных, цен­тром ко­то­рой яв­ля­ет­ся чте­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния; ли­тур­гии вер­ных, цен­тром ко­то­рой яв­ля­ет­ся чте­ние ев­ха­ри­стич. мо­лит­вы, ана­фо­ры, и по­сле­дую­щее при­ча­ще­ние).

Бо­го­сло­вие Ев­ха­ри­стии на Вос­то­ке. Ран­не­хри­сти­ан­ские ис­точ­ни­ки сви­де­тель­ст­ву­ют о том, что осн. ас­пек­та­ми уче­ния о Е. бы­ли: ве­ра в то­ж­де­ст­во Да­ров, над ко­то­ры­ми про­чи­та­на ев­ха­ри­стич. мо­лит­ва, под­лин­ным Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вым (см., напр., 1 Кор. 10:16; сщмч. Иг­на­тий Бо­го­но­сец. По­сла­ние к Смир­ня­нам. 7; мч. Иу­стин Фи­ло­соф. 1-я Апо­ло­гия. 66; сщмч. Ири­ней Ли­он­ский. Про­тив ере­сей. IV. 31. 3–5, V. 2. 3); ис­по­ве­да­ние Е. как при­об­ще­ния к Кре­ст­ной Жерт­ве Спа­си­те­ля (напр., 1 Кор. 11:26) и по­это­му как един­ст­вен­ной и пол­ной за­ме­ны всех вет­хо­за­вет­ных жертв (напр., Ди­да­хэ. 14; мч. Иу­стин Фи­ло­соф. Диа­лог с Три­фо­ном иу­де­ем. 41; сщмч. Ири­ней Ли­он­ский. IV. 29. 5; ср.: Евр. 7–9; Мал. 1:10–11); ос­мыс­ле­ние Е. как за­ло­га един­ст­ва Церк­ви в Те­ле Хри­сто­вом (напр.: 1 Кор. 10:17; 12:12–31; Ди­да­хэ. 9–10; сщмч. Иг­на­тий Бо­го­но­сец. По­сла­ние к Смир­ня­нам. 8; сщмч. Ки­при­ан Кар­фа­ген­ский. По­сла­ние 63, к Це­ци­лию. 12); ве­ра в Е. как в дар бес­смерт­ной жиз­ни (ср.: Ин. 6:26–54; сщмч. Иг­на­тий Бо­го­но­сец. По­сла­ние к Ефе­ся­нам. 20) и бла­го­да­ре­ние за по­зна­ние этой и др. тайн Бо­же­ст­вен­но­го до­мо­строи­тель­ст­ва спа­се­ния (напр., Ди­да­хэ. 9–10). Эти бо­го­слов­ские те­мы и во все по­сле­дую­щие эпо­хи ос­та­ва­лись цен­траль­ны­ми в уче­нии Церк­ви о Е. К ру­бе­жу 4–5 вв. в Церк­ви уже су­ще­ст­во­ва­ла тра­ди­ция сим­во­лич. тол­ко­ва­ния свя­щен­но­дей­ст­вий ли­тур­гии – не толь­ко в их пря­мом зна­че­нии (со­от­вет­ст­вен­но за­ни­мае­мо­му в чи­не мес­ту), но и в зна­че­нии ука­за­ний на со­бы­тия из зем­ной жиз­ни Хри­ста или на эта­пы Его ду­хов­но­го вос­хо­ж­де­ния (так, од­но из пер­вых по­доб­ных тол­ко­ва­ний со­дер­жит­ся в ог­ла­си­тель­ных по­уче­ни­ях Фео­до­ра Моп­суе­стий­ско­го, срав­ни­ваю­ще­го об­ряд при­не­се­ния хле­ба и ви­на на св. пре­стол для их ос­вя­ще­ния с ше­ст­ви­ем Хри­ста на Стра­сти и Его по­гре­бе­ни­ем), – по­лу­чив­шая в по­сле­дую­щие эпо­хи боль­шое раз­ви­тие как на Вос­то­ке, так и на За­па­де. Серь­ёз­ные спо­ры во­круг Е. воз­ник­ли в Ви­зан­тии в 8 в. в свя­зи с ере­сью ико­но­бор­че­ст­ва. Ико­но­бор­цы ут­вер­жда­ли, что Е. яв­ля­ет­ся един­ст­вен­ным до­пус­ти­мым об­ра­зом («ико­ной») Хри­ста; пра­во­слав­ный от­вет, дан­ный прп. Ио­ан­ном Да­ма­ски­ным и от­ца­ми 7-го Все­лен­ско­го со­бо­ра, за­клю­чал­ся в ут­вер­жде­нии то­го, что Св. Да­ры яв­ля­ют­ся не об­ра­зом, а са­ми­ми Те­лом и Кро­вью Хри­сто­вы­ми. В по­сле­и­ко­но­бор­че­скую эпо­ху на пер­вый план вы­шел во­прос о ка­че­ст­ве ев­ха­ри­стич. хле­ба – на За­па­де к это­му вре­ме­ни во­зоб­ла­дал обы­чай со­вер­ше­ния Е. не на квас­ном, как на Вос­то­ке, а на пре­сном хле­бе – оп­рес­но­ках (из вост. тра­ди­ций пре­сный хлеб для Е. ис­поль­зо­ва­ла толь­ко ар­мян­ская, так­же в ар­мян­ской тра­ди­ции воз­ник не­ха­рак­тер­ный для ос­таль­но­го хри­сти­ан­ско­го ми­ра обы­чай слу­жить ли­тур­гию на не­раз­бав­лен­ном ви­не). Во­прос об оп­рес­но­ках стал од­ним из глав­ных в гре­ко-ла­тин­ской бо­го­слов­ской по­ле­ми­ке 9–11 вв. и имел важ­ное зна­че­ние в раз­де­ле­нии пра­во­слав­ной и ка­то­ли­че­ской церк­вей – оз­на­ме­но­вав­ший это раз­де­ле­ние раз­рыв ев­ха­ри­стич. об­ще­ния и об­мен вза­им­ны­ми ана­фе­ма­ми в 1054 ме­ж­ду пап­ским ле­га­том кар­ди­на­лом Гум­бер­том и пат­ри­ар­хом Кон­стан­ти­но­поль­ским Ми­хаи­лом Ки­рул­ла­ри­ем были во мно­гом вы­званы раз­ны­ми взгля­да­ми на этот во­прос. Кон­стан­ти­но­поль­ские со­бо­ры 1156 и 1157 спе­ци­аль­но по­свя­ще­ны Е., на них бы­ло ут­вер­жде­но уче­ние о том, что жерт­ва Е. при­но­сит­ся всей Пре­свя­той Трои­це. Во­про­сы бо­го­сло­вия Е. (со­от­вет­ст­ву­ют ли Св. Да­ры Те­лу Хри­ста до или по­сле Вос­кре­се­ния и др.) об­су­ж­да­лись в Ви­зан­тии и на ру­бе­же 12–13 вв., но их окон­ча­тель­но­му ре­ше­нию вос­пре­пят­ст­во­вал за­хват Кон­стан­ти­но­по­ля кре­сто­нос­ца­ми в 1204. Ви­зант. бо­го­сло­вы 14 – 1-й пол. 15 вв., в пер­вую оче­редь св. Ни­ко­лай Ка­ва­си­ла, ещё глуб­же раз­ви­ли пра­во­слав­ное уче­ние о Е. К 14 в. во­прос об оп­рес­но­ках пе­ре­стал иметь боль­шое зна­че­ние в пра­во­слав­но-ка­то­ли­че­ской по­ле­ми­ке; клю­че­вым стал во­прос о вре­ме­ни ос­вя­ще­ния Да­ров: ка­то­ли­ки на­стаи­ва­ли на том, что ос­вя­ще­ние про­ис­хо­дит в мо­мент чте­ния свя­щен­ни­ком ус­та­но­ви­тель­ных слов, пра­во­слав­ные – на том, что Да­ры ос­вя­ща­ют­ся во вре­мя эпи­кле­зы (при­зы­ва­ния Св. Ду­ха с про­ше­ни­ем ос­вя­тить Да­ры во вре­мя ев­ха­ри­стич. мо­лит­вы). Этот во­прос стал од­ним из клю­че­вых на Фер­ра­ро-Фло­рен­тий­ском со­бо­ре, пра­во­слав­ную по­зи­цию на ко­то­ром от­стаи­вал свт. Марк Эфес­ский. Важ­но от­ме­тить, что гре­ко-ла­тин­ская по­ле­ми­ка, шед­шая во­круг во­про­сов о ка­че­ст­ве ев­ха­ри­стич. хле­ба и вре­ме­ни ос­вя­ще­ния Да­ров, не под­вер­га­ла со­мне­нию един­ст­ва в по­ни­ма­нии то­го, чтo имен­но про­ис­хо­дит при ос­вя­ще­нии.

Бо­го­сло­вие Ев­ха­ри­стии на За­па­де. Спо­ры о со­дер­жа­нии ев­ха­ри­стич. ос­вя­ще­ния Да­ров и о со­от­вет­ст­вии ме­ж­ду Св. Да­ра­ми в Е. и фи­зи­че­ски­ми пло­тью и кро­вью Хри­ста на­ча­лись на За­па­де в 9 в., ко­гда со­стоя­лась по­ле­ми­ка ме­ж­ду бе­не­дик­тин­ски­ми мо­на­ха­ми и бо­го­сло­ва­ми Пас­ха­зи­ем Рад­бер­том и Рат­рам­ном. В 11 в. по­ле­ми­ку про­дол­жил Бе­рен­га­рий Тур­ский, чьё уче­ние (от ко­то­ро­го он сам два­ж­ды от­ре­кал­ся) бы­ло осу­ж­де­но рим­ской Цер­ко­вью. Воз­ник­шие ме­ж­ду лат. схо­ла­ста­ми спо­ры о су­ти про­ис­хо­дя­ще­го при ос­вя­ще­нии Да­ров при­ве­ли к за­кре­п­ле­нию с кон. 11 в. в лат. бо­го­сло­вии тер­ми­на «transsubstantiatio» (пре­су­ще­ст­в­ле­ние, т. е. из­ме­не­ние сущ­но­стей хле­ба и ви­на в сущ­но­сти Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вых); тер­мин и свя­зан­ная с ним кон­цеп­ция бы­ли ка­но­ни­зи­ро­ва­ны его упот­реб­ле­ни­ем на не­сколь­ких со­бо­рах 13 в. и окон­ча­тель­но воз­ве­де­ны в ка­то­лич. тра­ди­ции в сте­пень дог­ма­та на Три­дент­ском со­бо­ре.

В кон. 14 – нач. 15 вв. уче­ние о пре­су­ще­ст­в­ле­нии бы­ло ос­по­ре­но Джо­ном Уик­ли­фом, а за­тем – Я. Гу­сом и его после­до­ва­те­ля­ми. В 16 в. М. Лю­тер, Ж. Каль­вин и др. ли­де­ры за­ро­див­ше­го­ся про­тес­тан­тиз­ма так­же от­верг­ли уче­ние о пре­су­ще­ст­в­ле­нии, при этом уже в ран­нем про­тес­тан­тиз­ме спектр уче­ний о Е. был весь­ма ши­рок – от уче­ния о кон­суб­стан­циа­ции, т. е. со­при­сут­ст­вии в Св. Да­рах сущ­но­стей хле­ба и ви­на и Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вых (Лю­тер), до ин­тер­пре­та­ции Да­ров лишь как про­об­ра­за на­хо­дя­ще­го­ся на не­бе­сах Те­ла Спа­си­те­ля (Каль­вин). В по­сле­дую­щей ис­то­рии разл. вет­вей про­тес­тан­тиз­ма уче­ние о Е. и прак­ти­ки её со­вер­ше­ния варь­и­ро­ва­лись в очень боль­шой сте­пе­ни. В про­ти­во­вес бо­го­сло­вию ре­фор­ма­то­ров Три­дент­ский со­бор ка­то­ли­че­ской церк­ви под­черк­нул важ­ность ве­ры в пре­су­ще­ст­в­ле­ние, в ре­аль­ное при­сут­ст­вие Хри­ста в Е., в жерт­вен­ный ха­рак­тер Е.

Про­тес­тант­ские идеи про­ни­ка­ли и в пра­во­слав­ную сре­ду – в 1629 в Же­не­ве под име­нем пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Ки­рил­ла Лу­ка­ри­са вы­шло «Вос­точ­ное ис­по­ве­да­ние хри­сти­ан­ской ве­ры», где со­дер­жа­лось каль­ви­ни­ст­ское уче­ние о Е. Оп­ро­вер­же­нию это­го уче­ния и ут­вер­жде­нию о то­ж­де­ст­ве древ­не­го тер­ми­на «пре­ло­же­ние» тер­ми­ну «пре­су­ще­ст­в­ле­ние» был по­свя­щён це­лый ряд пра­во­слав­ных со­бо­ров 17 в.; в оп­ре­де­ле­ни­ях этих со­бо­ров и др. офиц. ве­ро­учи­тель­ных до­ку­мен­тах пра­во­слав­ной церк­ви 17–18 вв. от­вер­га­ют­ся не толь­ко каль­ви­ни­ст­ское и лю­те­ран­ское уче­ния о Е., но и док­три­на «им­па­на­ции», т. е. «во­хлеб­ле­ния», или но­во­го во­пло­ще­ния Хри­ста в Да­рах. В кон. 17 в. в Мо­ск­ве в свя­зи с т. н. хле­бо­по­клон­ной ере­сью (т. е. ка­то­лич. уче­ни­ем о вре­ме­ни ос­вя­ще­ния) со­стоя­лись спо­ры о вре­ме­ни пре­ло­же­ния Св. Да­ров, ко­то­рые пре­кра­ти­лись на со­бо­ре 1690, под­твер­див­шем пра­во­слав­ное уче­ние. Кон­стан­ти­но­поль­ский со­бор 1691 окон­ча­тель­но ка­но­ни­зи­ро­вал тер­мин «пре­су­ще­ст­в­ле­ние» при­ме­ни­тель­но к пра­во­слав­но­му уче­нию о Е.; в том же го­ду ре­ше­ния это­го со­бо­ра бы­ли офи­ци­аль­но вос­при­ня­ты рус. цер­ков­ной вла­стью. В 19 – нач. 20 вв. идеи о пе­ре­смот­ре пра­во­слав­но­го уче­ния о Е. вы­дви­га­ли А. С. Хо­мя­ков и не­ко­то­рые пред­ста­ви­те­ли сла­вя­но­филь­ст­ва ру­бе­жа 19–20 вв.; эти идеи под­верг­лись кри­ти­ке со сто­ро­ны ака­де­мич. бо­го­сло­вия то­го вре­ме­ни. Даль­ней­шие по­пыт­ки от­ка­зать­ся от уче­ния о пре­су­ще­ст­в­ле­нии пред­при­ни­ма­лись не­ко­то­ры­ми пра­во­слав­ны­ми бо­го­сло­ва­ми 20 в. (напр., прот. С. Н. Бул­га­ко­вым), но ре­зуль­та­том этих по­пы­ток ста­но­ви­лся или от­каз от ос­мыс­ле­ния от про­ис­хо­дя­ще­го при ос­вя­ще­нии Да­ров, или, по су­ти, тот или иной ва­ри­ант уче­ний о кон­суб­стан­циа­ции или им­па­на­ции. В 20 в. Е. вновь ока­за­лась в цен­тре вни­ма­ния бо­го­сло­вов: ей по­свя­ще­но мно­же­ст­во пуб­ли­ка­ций, по­сто­ян­но под­чёр­ки­ва­ет­ся её центр. ме­сто в жиз­ни Церк­ви, и на За­па­де, и на Вос­то­ке на­ча­ло ши­ро­ко прак­ти­ко­вать­ся бо­лее час­тое при­ча­ще­ние.

bigenc.ru

Что такое евхаристия: описание, значение таинства, особенности проведения

В церковных богослужениях для обозначения отдельных их составляющих часто используются термины, не особенно понятные людям, не знакомым с ними. То есть обычным прихожанам, не посещавшим воскресных школ и не разбирающимся в тонкостях организации службы и перечне составляющих ее понятий.

Одним из таких терминов является «евхаристия». Что такое и в чем суть данного таинства разобраться не так сложно, как кажется на первый взгляд. Иметь же представление о данном понятии нужно, поскольку это таинство присутствует не только в православных богослужениях, оно практикуется всеми христианскими конфессиями.

Что это такое?

Евхаристия – что это такое простыми словами? Это не что иное, как составляющая часть мессы или же литургии. Таинство служится во всех храмах любой из христианских конфессий. Но сам термин используется только в трех из них:

  • англиканство;
  • католицизм;
  • православие.

Протестанты называют таинство евхаристии хлебопреломлением или же попросту вечерей Господней.

В чем заключается это таинство?

Суть данного религиозного обряда заключается в освящении вина и хлеба, особом их употреблении. Иными словами, это та часть церковного богослужения, во время которой осуществляется причастие.

Считается, что первым описал данное священнодействие апостол Павел. Он же объяснил суть понятия и его смысл. Впервые же евхаристия состоялась во время последней трапезы Иисуса, известной большинству людей, даже не являющихся верующими, как Тайная Вечеря. Павел описал этот ритуал приобщения к телу и крови Христа. Но разумеется, это своего рода метафора. Суть обряда имеет гораздо более глубокий смысл, чем простое проглатывание того, что протягивает священник на богослужении.

Тайна евхаристии была установлена самим Иисусом во время его последней трапезы с учениками. Суть же этого религиозного ритуала определяется как воссоединение верующего человека с Богом через плоть и кровь Христову.

Согласно священным текстам, Иисус говорил во время вечери с учениками о пище – «это плоть моя». О вине же он сказал – «это кровь моя». Разумеется, спустя пару тысячелетий утверждать, что именно сказал Христос и над чем – хлебом, фруктами или же другой пищей, невозможно. Однако представители различных конфессий нередко спорят о том, чем именно следует причащаться.

Об участии «верных» в евхаристии известно абсолютно всем, об этом много написано, снято художественных фильмов и создано иных произведений. Самое известное из них, это, вероятно, фреска Леонардо «Тайная Вечеря». Но не каждый человек ассоциирует трапезу Христа с учениками с обрядом причащения, проводимом в храмах. Между тем, первая евхаристия – это именно вечеря Христа с учениками, во время которой Иуда указал на Иисуса.

Суть же данного ритуала не совсем проста – это предвестие символического смысла распятия, то есть жертвы, которую принес Христос ради людей. Приобщаясь к таинству причастия, человек становится един с Богом. «Плоть и кровь» Христа же являются своеобразным мостиком между ними – Богом и человеком, служат средством, обеспечивающим их воссоединение. Можно сравнить обряд с использованием телеграфа или иных средств связи – функции аналогичны.

Нередко суть того, чем является евхаристия, объясняется как предоставление христианину возможности стать соучастником вечери Господней. Это одно из самых древних толкований смысла ритуала.

Что означает – «верные в евхаристии»?

Эта фраза зачастую менее понятна, чем суть проводимого обряда причастия. Причина этого в том, что именно этим выражением зачастую пользуются при разъяснениях церковнослужители, но само его растолковать забывают.

Верные в евхаристии – это те участники вечери, которые не предавали Иисуса. Это самое простое и краткое объяснение смысла этого выражения. Разумеется, при применении его не к апостолам, а к прихожанам христианских храмов, толкование будет более усложненным. Кратко – это уже принявшие крещение.

При применении этого выражения в отношении верующих ему придается несколько иной смысл. Верные – это вверяющие Богу себя через вкушение «тела и крови» Христовых. То есть принявшие крещение, следующие за Христом в Царствие Небесное, спасшиеся через него.

О подготовке к таинству

Задавшись вопросами о том, для чего нужна евхаристия, что такое, как проводится ритуал, нельзя не ознакомится с его ключевыми моментами. Как и у большинства церковных обрядов, у этого имеются особые правила, которых следует придерживаться каждому верующему человеку. Касаются они подготовки к таинству причастия.

Нельзя просто прийти в храм, отстоять службу, проглотить содержимое с протянутой священником ложки и считать себя причастившимся. В таком действии нет смысла, поскольку утрачивается суть, духовная составляющая ритуала, теряется его ценность.

Участие в евхаристии требует от верующего специальной подготовки. Ничего сложного в этом процессе нет. От человека, собирающегося причаститься, требуется:

  • соблюсти пост длительностью в трое суток;
  • молиться о даровании смирения и просветления;
  • воздерживаться от плохих дел и мыслей.

Пост заключается в отказе от приема в пищу продуктов животного происхождения – мяса, яиц, молока и прочих. Строгий пост подразумевает исключение из повседневного рациона и рыбных блюд, а также морепродуктов.

Нередко люди полагают, что предваряющее участие в ритуале ограничение в питании, это единственное чего требует евхаристия. Что такое христианский обряд? Это духовный ритуал, а не диета. Поститься нужно лишь для того, чтобы поспособствовать духовному очищению, отвлечься от потребностей телесных, физиологических и обратиться к вечным ценностям, не имеющим отношения к материальности.

Это означает, что самое важное в подготовке к таинству – духовный настрой на него. Следует понимать не только всю важность соединения души с Богом через Христа, но и ту ответственность, которую оно налагает на человека.

Значение таинства для верующих

Широко распространено мнение о том, что бесы опасаются более всего трех вещей:

  • святого распятия;
  • крещения;
  • причастия.

Связано это с тем, что во время участия в таинствах на человека снисходит особая благодать, которая подобна защищающей ауре, чему-то незримому, но явственно осязаемому и способному уберечь от различных бедствий.

Понятие «бесы» не следует воспринимать буквально. Это не черти, выпрыгивающие из-за печных труб, о которых рассказывают в деревенских сказках. Это – соблазны, грехи, суета, бездушие и многое другое. Иными словами, все то, что сбивает человека с пути истинного и отдаляет его от Господа.

То есть помогает уберечься от опасностей, подстерегающих не тело, а душу человеческую. Вот для чего нужна евхаристия. Что такое опасность для души в современном мире? В первую очередь, повседневная суета, бесконечная погоня за материальными ценностями, излишествами, благами, в которых нет истинной нужды. Осуществляется эта гонка в ущерб духовности. К примеру, как много людей ежедневно посвящает все свои помыслы только тому, что приобрести в магазине, приготовить на ужин, как заработать больше, чтобы купить новый телефон? При этом никто из них не вспоминает о духовных надобностях.

Евхаристия помогает человеку почувствовать себя защищенным, способствует преодолению жизненных трудностей, невзгод без потери духовности.

Особенности проведения ритуала

Евхаристия – что это такое простыми словами? Вкушение Святых Даров. Соответственно, апофеозом самого ритуала является момент вкушения. Происходит это следующим образом – священник причащает всех присутствующих на служении поочередно, используя для этого серебряную ложечку.

Разумеется, ни о какой индивидуальной и уж тем более одноразовой посуде речи быть не может, причащаются прихожане «всем миром». Эта особенность проведения религиозного ритуала смущает очень многих, особенно во время массовых эпидемий респираторных, простудных, инфекционных заболеваний. Не меньшие опасения вызывает и риск заражения другими болезнями, особенно люди боятся ВИЧ.

Церковнослужители – не врачи, и гарантий того, что участие в евхаристии безопасно для здоровья, дать не могут. Рассуждать же о том, что Господь убережет причащающихся, разумеется, можно, но для людей, в чьем сердце нет абсолютной и даже фанатичной веры, подобные высказывания аргументом не являются. Поэтому каждый человек сам решает, причащаться ему или же нет, церковь никого не принуждает и не неволит.

Особенности литургии

Литургия имеет некоторые нюансы, о которых необходимо знать перед посещением богослужения. Она разделяется на три крупные составляющие части, первая из которых называется проскомидией. В течение проскомидии осуществляются священнодействия над вином и хлебом. Иными словами, происходит подготовка всего, что необходимо для осуществления таинства причастия.

Вторая часть служения именуется литургией оглашенных. Такое название эта часть обряда получила в глубокой древности, когда к присутствию на службе допускались не все желающие. Оглашенные – это те, кто только готовился принять крещение. Во время службы они стояли в притворе, то есть вне зала для моления. Входили же они только после того, как диакон или другой церковнослужитель звал, оглашал их. Покидали зал эти люди после оглашения того, что им нужно выйти. Эта составляющая часть литургии направлена на то, чтобы подготовить молящихся к таинству причастия, настроить их духовно.

Третья часть богослужения называется литургией верных. Из названия ясно, что в зале храма во время этого этапа службы могут оставаться только верные. В евхаристии тоже принимают участие лишь они. Под термином «верные» в данном контексте понимается «принявшие крещение». То есть это крещеные люди.

О чем нужно не забыть, принимая участие в обряде?

Как только начинают звучать слова евхаристии, присутствующие на службе выстраиваются в очередь за причащением. Тем, кто посещает церковные служения редко и не особенно понимает, что именно происходит в храме, не составит труда сориентироваться, беря пример с остальных прихожан.

Важно не забывать о том, что непосредственно перед принятием Святых Даров следует поклониться и перекреститься. Кроме этого, нужно и правильно вести себя после вкушения.

На самом причастии обряд не заканчивается. Это означает, что нельзя принять «тело и кровь Христовы» и тут же покинуть церковь. Нужно отойти, чтобы не задерживать других, ожидающих причастия. После того, как все желающие принять участие в ритуале, причастятся, церковнослужители читают благодарственные молитвы. Их обязательно следует выслушать. Во время чтения благодарностей нужно про себя помолиться Господу.

Евхаристия в раннем христианстве

В основе исполнения этого обряда лежат древние, описанные в Ветхом Завете, ритуалы. Первыми христианами обряд евхаристии совершался не так, как это делается сейчас. Храмов, в том понимании, какое имеет о них современный человек, не было. Верующие собирались тайно, используя для этого любое подходящее место.

Евхаристия в раннем христианстве являлась частью особого ужина, бывшего не только трапезой, но и религиозным ритуалом. Назывались такие трапезы – агапа. Это было собрание верующих, проходившее в ночное или же позднее вечернее время. На них христиане слушали проповедников, молились, кушали, пели Псалмы. В начале собрания торжественно откладывались «пред местом Иисуса» хлеб и вино. Перед завершением агапы присутствующие ими причащались. Такие собрания верующих существовали вплоть до начала четвертого столетия.

В чем было первое значение евхаристии?

В период становления христианства как религии евхаристии уделяли особое внимание. Считалось, что она является вершиной служения, своеобразным центром ритуалов христианского культа.

В связи со столь важным местом, которое занимала евхаристия в начале становления религии, с ней объединялись и все прочие христианские таинства. Евхаристия являлась неотъемлемой частью:

  • крещения;
  • венчания;
  • миропомазания;
  • рукоположения;
  • соборования;
  • отпевания;
  • покаяния и прочих обрядов.

В наши дни важность евхаристии для прихожан уже не столь очевидна, как для первых последователей Христа. Однако церковнослужителями причастие по-прежнему воспринимается как одно из наиболее важных таинств.

fb.ru

Евхаристия – сердцевина жизни христианина + ФОТО

4 октября 2011 начал работу Общедоступный православный лекторий, который проводит Патриарший центр духовного развития молодежи при Даниловом монастыре в Центральном доме журналиста. Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион прочел лекцию на тему: «Евхаристия – сердцевина жизни христианина».

Все насладитесь пира веры, все примите богатство благости!

Святитель Иоанн Златоуст

Приветствие молодым

Мне очень радостно, находясь сегодня с вами, осознавать, что передо мной православная молодежь, то есть та молодежь, о которой уже нельзя сказать, что она находится лишь на пороге Церкви. Вы являетесь по-настоящему новым поколением воцерковленных молодых людей – тех, которые, как и все молодые всех времен ищут смысл, истину, Бога, ищут свой жизненный путь, но, в отличие от многих людей моего поколения, знают, где искать, и крепко связывают становление своего внутреннего человека с Церковью.

Сегодня во многом именно вы формируете и обновляете Тело Христово, Его Церковь. Вы являетесь надеждой не только для Церкви, но и для всего нашего общества. Вы живете среди мира, находясь в самом динамичном его сегменте. Вы там, где происходит борьба между добром и злом, там, где еще не ясно, кто победитель, но многое зависит от того, что является сердцевиной вашей жизни.

В наши дни уже нельзя сказать, что Русская Православная Церковь лишь возрождающаяся Церковь. Первоначальный этап церковного возрождения завершился. Сегодня Церковь призвана жить уже не столько новоначальным романтическим порывом, сколько полнокровной жизнью зрелого организма – со своим внутренним укладом, внятной позицией. И мы должны понимать, в чем наша уникальность, и что в нас есть по-настоящему исключительного среди множества современных сообществ и субкультур.

Можно ли просто сказать, что мы хранители некоей абстрактной истины или правды? Что мы православные и только поэтому с нами Бог? Что мы сохранили, или вернее для нас кто-то сохранил некую неиспорченную традицию? Являемся ли мы лишь представителями некоей субкультуры или мы «соль земли» и «свет миру»? Что означает наша надежда на спасение? Что вообще означает это слово – «спасение», которое уже давно не мыслится в современном обществе так, как его понимали наши предки?

В среде нашей православной молодежи все эти вопросы в той или иной форме возникают и заставляют молодые сердца и умы по-новому взглянуть на содержание нашей веры. Они прямо или косвенно присутствуют в дискуссиях и беседах в духовных школах, в молодежных группах на приходах, побуждая молодого человека выстроить для себя некую шкалу приоритетов: что является фундаментом моей веры, а что зиждется на этом фундаменте?

Ответить на эти вопросы тем более важно потому, что молодой человек часто стоит перед выбором, от правильности которого зависит вся его последующая жизнь. Именно в юном возрасте, как правило, происходит выбор между монашеством или семейной жизнью, между священнослужением или служением Церкви в мирянском чине. Все эти знаковые и определяющие шаги не могут быть спонтанными действиями, но должны стать решениями человека, у которого есть конкретные цели, обусловленные ясными для него самого ценностями.

Что делает соль соленою?

Именно о ценностях, о фундаменте нашей веры, я бы хотел сегодня вам что-то сказать. Конкретнее, я буду говорить о самой важной ценности нашей Церкви, о ее живом корне, из которого она непрестанно возрастает и обновляется. Я буду говорить о святой Евхаристии, потому что именно она и делает наш церковный организм исключительным, именно она придает нашему христианскому сообществу иное измерение, чем то, в котором живут любые другие сообщества.

Я убежден, что обновление евхаристического самосознания в нашей Церкви является одним из приоритетов, наряду с повышением уровня образования или с активностью в социальной сфере. Я бы сказал, что, в определенном смысле, евхаристическое самосознание даже приоритетнее всех этих задач. И это не потому, что общественная активность Церкви не важна или не актуальна. Напротив, потому что качественные достижения Церкви в указанных областях возможны лишь при условии, что Церковь будет ясно осознавать свою природу и в соответствии именно с этим самосознанием формулировать свою сегодняшнюю миссию.

Борьба за лучшую жизнь, так как ее видит Церковь, это борьба совершенно не похожая на ту, что ведут, например, политические партии или общественные организации. Роль Церкви в обществе ясно определена ее основателем – Господом Иисусом Христом, Который призывает общину верующих быть солью земли, закваской, быть силой, способной пробудить все самые лучшие силы в обществе.

И то, что делает нашу соль соленой, то, что позволяет Церкви, оставаясь, казалось бы, малой силой, преображать мир – это святая Евхаристия. Евхаристия – это главная ценность нашей Церкви, в ней ее уникальность, ее смысл и значимость. Евхаристия определяет природу Церкви и делает ее по-настоящему жизнеспособной и актуальной во все эпохи для всех людей вот уже две тысячи лет. Евхаристия объединяет вокруг алтаря членов Церкви, оживляет, казалось бы, отвлеченное от реальной жизни, богословие и делает его личным и соборным переживанием. Евхаристия мотивирует и определяет христианскую нравственность и побуждает Церковь и всех ее членов быть свидетелями и исповедниками божественного послания миру.

Евхаристия – самая важная ценность Церкви

Мы часто слышим словосочетание «традиционные ценности». В основном именно раскрытие этой формулировки и является содержанием нашей проповеди, обращенной к миру; миру, в котором очевидные вещи становятся все менее очевидными. Сохраняя таким содержание нашего внешнего свидетельства, внутри себя, в кругу церковном, нам следует чаще ставить перед собой вопрос о том, что определяет круг этих традиционных ценностей, а вернее, что в нашем понимании наполняет эти ценности собственно ценностным содержанием. И мы никогда не ошибемся, если скажем, что этим ценностным базисом, основой нашего исповедания и мировоззрения, источником вдохновения и убежденности является Евхаристия. И это потому, что по вере Церкви именно в Евхаристии она встречает Христа, соединяется с Ним, черпает силы и ведение, общается с ним и теснейшим образом переживает встречу земного и небесного: встречу с Источником полноценной жизни и непреходящего смысла.

Евхаристия является подлинной ценностью Церкви, потому что она соединяет нас со Христом, без которого Церковь – не Церковь. Евхаристия дает Церкви бытийное и смысловое основание, делает ее уникальным богочеловеческим сообществом. Именно поэтому Церковь, ее жизнь и активность – уникальное явление, без которого жизнь мира не имела бы никакого смысла и оправдания. Христос для того и основывал Церковь, чтобы она жила им и сообщала его миру. Вот ясная цель и одновременно фундамент Церкви: давать миру Христа, живого Бога воплотившегося.

Такой принцип бытия – евхаристического бытия Церкви – заложен Самим Христом. Евхаристия появилась на заре истории Церкви, еще до спасительных страданий, смерти и воскресения Христа. Она была ядром рождающейся общины верующих прежде всякого священного текста и прежде всякой сложившейся традиции. В Евхаристии актуализировался опыт апостолов и тех, кто был рядом с Христом, кто слушал Его и жил с Ним. Этот опыт не отличался бы от опыта последователей других выдающихся учителей и пророков, от опыта других сообществ, если бы не находил свое наивысшее выражение в Евхаристии.

В начале Евангелия от Луки, где повествуется о рождении Спасителя, ангел Господень возвещает вифлеемским пастухам «радость великую, которая будет всем людям» (Лк. 2:10). Завершая «Благую весть», евангелист Лука пишет об апостолах: «Они поклонились Ему [вознесшемуся Христу] и возвратились в Иерусалим с радостью великою…» (Лк. 24:52). Радость человека, который обрел Бога, не поддается ни анализу, ни определениям, в нее можно только войти — «войди в радость Господина своего» (Мф. 25:21). И у нас нет иного средства войти в эту радость, кроме того священнодействия, которое с самого начала Церкви было для нее как источником, так и исполнением радости, можно даже сказать, самим таинством радости. Священнодействие это — Божественная литургия, на которой совершается «таинство таинств» — Святая Евхаристия.

Участие в Евхаристии: непрестанное или регулярное?

Истинное Православие невозможно без постоянного участия каждого христианина в Евхаристии. Однако сегодня, к сожалению, многим людям мысль о частом причащении все еще кажется невиданным новшеством.

Древние христиане причащались очень часто: некоторые каждый день, другие три-четыре раза в неделю, иные только по воскресным и праздничным дням. Но постепенно в историческом развитии отдельных Поместных Церквей отношение к причащению менялось. В синодальную эпоху в Русской Церкви утвердилась традиция обязательного ежегодного причащения для подтверждения своей принадлежности к Православию. Причащались, как правило, в субботу первой недели Великого поста. Естественно, что дни подготовки к таинству были днями строгого поста, временем, когда человек должен был как бы собирать себя, разобранного на части за весь прошедший год, пока он не принимал Христовы Тайны.

Такая практика редкого причащения (только по большим праздникам или в посты, а то и раз в год) возникла по мере ослабления в Церкви духа евхаристического благочестия. Для одних причащение превратилось в формальность — «религиозный долг», который надо исполнить, другие боялись оскорбить святость таинства и приступали к нему как можно реже (как будто, причащаясь редко, они становились более достойными).

Утвердившаяся практика причащения стала чуть ли не новой догмой, отличительной чертой ревнителя православного благочестия. Желающего причащаться чаще могли заподозрить в ереси или прелести. Так, например, молодой студент военного училища Дмитрий Брянчанинов, будущий святитель Игнатий, привел в крайнее замешательство своего духовника, сказав ему о своем желании исповедоваться и причащаться каждое воскресенье.

Вопрос о частоте причащения был поднят в начале XX века в процессе подготовки к Поместному Собору Русской Православной Церкви 1917–1918 годов. Было рекомендовано, со ссылкой на святоотеческие творения, вернуться к первохристианской практике причащения в каждый воскресный день. И действительно, святые отцы советуют христианам никогда не уклоняться от Евхаристии, подразумевая, что все присутствующие на ней всегда приобщаются Святых Таин. Например, по словам священномученика Игнатия Богоносца (I в.), верующим в Евхаристии подается священное «лекарство бессмертия», «противоядие смерти», и потому необходимо «чаще собираться для Евхаристии и славословия Бога»[1]. Преподобный Нил (IV в.) говорит: «Воздерживайся от всего тленного и каждый день причащайся божественной Вечери, ибо таким образом Христово Тело бывает нашим»[2]. Святитель Василий Великий пишет: «Хорошо и весьма полезно каждый день приобщаться и принимать Тело и Кровь Христову… Впрочем, мы приобщаемся четыре раза каждую неделю: в день Господень, в среду, пятницу и субботу, а также и в другие дни, когда бывает память какого-либо святого»[3]. Согласно 8-му Апостольскому правилу, те, кто долго не причащались без уважительной причины, отлучались от Церкви: «Верные, не пребывающие во святом общении, должны быть отлучаемы как вводящие беспорядок в Церкви»[4]. О частом причащении говорил и святой Иоанн Кассиан Римлянин в V веке[5].

Не только в раннехристианскую эпоху, а и в более позднее время многие святые призывали к частому причащению. В XI веке преподобный Симеон Новый Богослов учил о необходимости ежедневно причащаться со слезами[6]. Во второй половине XVIII века преподобный Никодим Святогорец и святитель Макарий Коринфский написали простую и одновременно гениальную «Книгу душеполезнейшую о непрестанном причащении Святых Христовых Таин», книгу, которая до сих пор не потеряла своей актуальности. В ней говорится: «Повелевается всем православным христианам причащаться часто, во-первых, Владычними заповедями Господа нашего Иисуса Христа, во-вторых, Деяниями и Правилами святых Апостолов и священных Соборов, а также свидетельствами божественных отцов, в-третьих, самими словами, чином и священнодействием святой Литургии, а в-четвертых, наконец, собственно самим Святым Причащением». В XIX веке святой праведный Иоанн Кронштадский ежедневно служил Литургию и причащал тысячи людей.

Конечно, надо сознавать тот факт, что мы заведомо недостойны и никогда не сможем быть достойны таинства Причастия. Вместе с тем мы не должны думать, что станем более достойными, если будем причащаться реже, или если каким-то особым образом будем к нему готовиться. Мы всегда останемся недостойными! Наше человеческое естество на духовном, душевном и телесном уровнях всегда будет неадекватным по отношению к этому таинству. Причастие есть дар Божией любви и заботы, и потому подлинной подготовкой к принятию этого дара является не проверка своей готовности, а уразумение своей неготовности. Евхаристия и дана нам для того, чтобы, причащаясь и соединяясь со Христом, мы становились более чистыми и достойными Бога: «Понеже Ты хочеши жити во Мне, дерзая приступаю…» Насколько же этот подход более правилен, чем тот отказ от причастия по причине неготовности, который в определенный период времени восторжествовал в нашей Церкви и сделал большинство литургий — Евхаристией без причастников!

Трапеза Господа

Тайная Вечеря, совершенная Христом вместе с учениками, являлась древнееврейской пасхальной вечерей, на которую в Израиле собирались члены каждой семьи для вкушения жертвенного агнца. Но если ветхозаветный пасхальный ужин был семейной трапезой, то в новозаветной Тайной Вечери участвовали ученики Христа — не родственники Его по плоти, а родственники по духу, та семья, которая потом вырастет в Церковь. И вместо агнца был Он Сам, приносящий Себя в жертву «как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира» для спасения людей (1 Пет. 1:19–20). Эти собрания и после крестной смерти и Воскресения Спасителя продолжили Его ученики. Они собирались в первый день недели — так называемый «день солнца», когда воскрес Христос, — для «преломления хлеба».

Совместная трапеза объединяет людей. Во все века братской совместной трапезе придавалось огромное значение. Но особое значение в древнееврейской традиции имела пасхальная трапеза, на смену которой в Новом Завете пришла трапеза евхаристическая. Постепенно, по мере роста христианских общин, Евхаристия трансформировалась из совместной трапезы, вечери-ужина, в богослужение.

Литургическая молитва постоянно призывает нас к одному и тому же: «Нас же всех, от единого Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единого Духа Святаго причастие»[7]. Всякое мало-мальски серьезное изучение евхаристического чина не может не убедить нас в том, что чин этот весь, от начала до конца, построен на принципе соотносительности, т.е. зависимости друг от друга служений предстоятеля и народа. Еще точнее эту связь можно определить как сослужение[8]. Все раннехристианские памятники свидетельствуют, что «собрание» всегда считалось первым и основным актом Евхаристии. На это указывает и древнейшее литургическое наименование совершителя Евхаристии — предстоятель. Его первая функция и состоит в возглавлении собрания, т.е. в том, чтобы быть «предстоятелем братии». Собрание, таким образом, есть первый литургический акт Евхаристии, ее основа и начало.

Собрание верующих

Сегодня «стечение молящихся» (т.е. собрание) перестало восприниматься как первичная форма Евхаристии, а в Евхаристии перестали видеть и ощущать первичную форму Церкви. Литургическое благочестие стало предельно индивидуалистическим, о чем красноречиво свидетельствует современная практика причащения, подчиненная до конца «духовным нуждам» отдельных верующих, и которую никто — ни духовенство, ни миряне — не воспринимает в духе самой евхаристической молитвы, уже цитируемой нами, о соединении всех «во единого Духа Святаго причастие».

Слово «сослужение» теперь применяется только к духовенству, участвующему в службе, что же касается мирян, то их участие мыслится всецело пассивным. Так в школьном богословии при перечислении условий, необходимых для служения Литургии, упоминается обычно всё — от законно рукоположенного иерея до качества вина. Всё, кроме «собрания в Церковь», не считающегося сегодня «условием» Литургии.

И сами миряне не воспринимают свое присутствие на Литургии от начала до конца в качестве обязательного элемента Литургии. Они знают, что богослужение начнется в определенный час, согласно расписанию, вывешенному на дверях храма, вне зависимости от того, придут ли они к его началу или в середине или даже под конец.

Однако именно собранная в Евхаристии Церковь и есть образ и осуществление Тела Христова, и только потому собранные смогут причаститься, т.е. быть общниками Тела и Крови Христовых, что они являют Его своим собранием. Никто и никогда не мог бы приобщиться, никто и никогда не был бы достоин и «достаточно» свят для этого, если бы не было это дано и заповедано в Церкви, в собрании, в том таинственном единстве, в котором мы, составляя Тело Христово, можем неосужденно быть участниками и причастниками Божественной Жизни и «войти в радость Господина своего» (Мф. 25:21). Чудо церковного собрания заключается в том, что оно не «сумма» грешных и недостойных людей, составляющих его, а Тело Христово. Вот тайна Церкви! Христос пребывает в своих членах, и потому Церковь не вне нас, не над нами, а мы во Христе и Христос в нас, т.е. мы и есть Церковь.

Читайте также – Как готовиться к Причастию?

Евхаристия – присутствие Бога

Быть в Церкви, значит быть со Христом, Который открывается нам в таинстве Евхаристии. «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6:53–54). В этих словах Христа заключается тайна богообщения, открытая для каждого члена Церкви. И наша встреча со Спасителем — не эпизодическое свидание, а постоянная напряженная жизнь наполненная всегдашним устремлением, всегдашним желанием утверждать себя в Боге, соединяться с Ним.

Таинство Евхаристии как таинство Христа, пребывающего с человеком, уникально, больше ничего подобного в мире не было! Христос с людьми — не как память, не как идея, а как реально Присутствующий! Для православных христиан Евхаристия не просто символическое действие, совершаемое в воспоминание Тайной Вечери, но сама Тайная Вечеря, возобновляемая Христом за каждой Евхаристией и непрерывно продолжающаяся в Церкви, с той пасхальной ночи, когда Христос возлежал за столом со Своими учениками. Вот почему таинству Евхаристии Церковь придает особое, ни с чем несравнимое значение в деле спасения человека.

После грехопадения люди постепенно утратили чувство присутствия Бога. Их воля перестала быть в гармонии с волей Божией. Чтобы спасти, исцелить измененную ко греху человеческую природу Бог сходит на землю. Но спасение и освящение не может быть нам просто подано извне. Оно должно быть творчески воспринято нами изнутри. И потому Бог не просто сходит Сам по Себе, а сходит через человека, исцеляя нашу природу неизменностью Своего Божества. Божественная Личность Христа разглаживает те складки воспринятой человеческой природы, те греховные рубцы, которые появились в ней после грехопадения. Человеческая природа Христа становится обоженной, преображенной.

И вот этот дар преображения Христос сделал доступным для всех верующих в Него, установив величайшее христианское таинство — таинство Евхаристии, причастия Его Тела и Крови. В этом таинстве мы не просто общаемся с Богом, но Бог входит внутрь нашего естества, причем, это вхождение Бога в нас происходит не каким-то символическим или духовным способом, но абсолютно реально — Тело Христово становится нашим телом и Кровь Христова начинает течь в наших жилах. Христос становится для человека не только учителем, не только нравственным идеалом, Он становится для него пищей, и человек, вкушая Бога, соединяется с Ним духовно и телесно.

Так же как и в обычной трапезе, когда человек ест, он причащается природе, он делается ее частью, а она — его. Потребляемая человеком пища не просто переваривается, она входит в нашу плоть и кровь, преображается в ткани нашего организма. Когда совершается таинство Евхаристии, Господь не незримо, не чисто духовно, а вполне реально входит в нас, становясь частью нашего существа. Мы становимся тем небесным Хлебом, который вкусили, т.е. частицами Тела Христова.

Что освящается на литургии?

Преображенная плоть Христова входит в жизнь каждого христианина через причастие, наполняя его Своим животворным присутствием, Божественной энергией. Она онтологически воздействует на человека изнутри, подталкивая его совесть к доброму выбору. И это не насилие. Апостол Павел однажды заметил: «Бедный я человек!.. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:24, 15–19). И это замечание апостола может повторить любой христианин! Человек пленен своим грехом. В каждом из нас живет огромная инерция греха, которая подталкивает нас именно к злому выбору. Человек, участвующий в Евхаристии, имеет возможность более свободно действовать при выборе «добра» или «зла», чем тот, кто не принимает участия в таинстве (вот каким образом Христос сделал нас свободными — ср. Гал. 5:1).

Именно вследствие этого важнейшим элементом, который подлежит освящению на литургии, является не вино и не хлеб, а мы с вами. Не случайно, когда священник взывает к Богу о том, чтобы хлеб и вино стали Телом и Кровью Христа, он произносит: «Ниспосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия дары сия». Святой Дух должен сойти не только на святые дары, чтобы их сделать Телом и Кровью Христа, но и на нас, чтобы сделать нас, по выражению Святых Отцов, «сотелесными» Христу, сделать частью Его Пречистого Тела.

Каждый священнослужитель по-разному переживает этот особый и трепетный момент в литургии, когда время как бы останавливается и реальность иного мира входит в нашу повседневную жизнь, когда Святой Дух ощутимым образом касается нашего человеческого естества, преображая его изнутри. Материальное естество хлеба и вина остается перед нашими очами и не меняется в момент преложения их в Тело и Кровь Христа. И наше человеческое материальное естество внешне не меняется, когда мы причащаемся. Но происходит внутренняя радикальная трансформация и того и другого: и святых даров, стоящих на престоле, и людей, стоящих перед престолом.

Вот почему никакой человек, приступающий к таинству, никогда не сможет так к нему подготовиться, чтобы стать достойным принять в себя Бога, стать «сотелесным» Ему. Только сознание своего всецелого недостоинства, своей греховности и чувство глубокого покаяния может и должно быть пропуском к таинству таинств.

Сокрушение от сознания собственной греховности, однако, не должно препятствовать христианину воспринимать Евхаристию как праздник и радость. По своей природе Евхаристия является торжественным благодарением, основное настроение которого — хвала Богу. В этом парадокс и тайна Евхаристии: к ней нужно приступать с покаянием и одновременно с радостью — с покаянием от сознания своего недостоинства и радостью от того, что Господь в Евхаристии очищает, освящает и обоготворяет человека, делает его достойным, невзирая на недостоинства, дает незримую благодатную силу. Каждый причастник Евхаристической трапезе несет Христа в себе.

Мы призваны к тому, чтобы жизнь стала Евхаристией

В идеале причащаться нужно за каждой Литургией. И в идеале именно ритм церковной жизни той общины, к которой принадлежит конкретный христианин, должен определять ритм его индивидуальной евхаристической практики. Однако мы живем на разных уровнях интенсивности духовной жизни, и не каждый может отдавать Богу всего себя ежедневно. В современных условиях трудно предписывать единый для всех стандарт: каждый человек должен почувствовать свой внутренний ритм и определить, как часто ему следует причащаться. Но для всех нас важно, чтобы Причастие не превращалось в редкое событие, которое происходит либо по особым случаям, либо по большим праздникам.

Будем ли мы подходить к Святой Чаше несколько раз или один раз в неделю, раз в две недели или раз в месяц, Причащение должно быть тем стержнем, вокруг которого выстраивается вся наша жизнь. В конечном же итоге мы призваны к тому, чтобы вся наша жизнь стала Евхаристией – непрестанным благодарением Богу за Его дары, благодарением, выражаемым не только в словах, но и в делах, во всем нашем образе жизни.

И очень важно помнить о том, что Евхаристия преображает не только жизнь каждого конкретного христианина: она преображает всю церковную общину, созидая из отдельных индивидуумов единое Тело Христово. Литургия – это «общее дело», общий подвиг всей христианской общины. Евхаристия, как общее дело Церкви, на протяжении веков соединяла членов Церкви «друг ко другу». И отдельные Поместные Церкви также соединяются в единое церковное Тело именно через Евхаристию.

Общецерковное измерение Евхаристии с особой силой выражено в чинопоследовании Божественной литургии. Это измерение необходимо подчеркивать и осмыслять в наше время, когда верующим пытаются навязать индивидуалистическую парадигму как в религиозных убеждениях, так и в их действенном проявлении.

Опыт евхаристической молитвы и рождающееся в ней действование Церкви – это соборный акт. Наша главная сила, духовная и общественная, заключается в том, что мы совершаем Евхаристию как общее дело, через которое актуализируется не только наше единство со Христом, но и наше единство друг с другом. И это не абстрактное единство. Это единство, которое глубже культурных и родственных связей: это единство жизни во Христе, самое сильное и самое глубокое единство, которое только может существовать в человеческом сообществе.

[1] Игнатий Богоносец. Послание к Смирнянам 7.

[2] Добротолюбие. Т. 2. М., 1895. С. 196.

[3] 13.PG 32, 484B.

[4] Книга правил. С. 12.

[5] Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования 23, 21 [Писания. М., 1892. С. 605].

[6] См., например, Слово нравственное 3, 434-435 [SC 122, 422]: «(Тело и Кровь), которые мы ежедневно едим и пьем».

[7] Из анафоры литургии святителя Василия Великого.

[8] См.: Афанасьев Николай, прот. Трапеза Господня. Париж, 1952.

(Источник)

Таинства у инославных

По окончании лекции владыка ответил на вопросы слушателей. В частности, зашел разговор о возможности признания таинств у инославных христиан – в первую очередь, у католиков.

– Вопрос этот не имеет на сегодняшний день однозначного и общепринятого ответа в Православной Церкви, – сказал владыка. – Есть разные точки зрения на этот вопрос в разных Поместных Православных Церквах и даже внутри одной Православной Церкви и даже внутри одного прихода два священника могут по-разному относиться к вопросу о действенности таинств у католиков и в других христианских общинах. Существуют определенные правила и определенные установки, которые можно считать официальной позицией Русской Православной Церкви. Эта официальная позиция изложена в документе «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию». Там не говорится о признании или непризнании действенности таинств, но говорится, что в диалоге с Римско-католической церковью мы должны исходить из того, что это Церковь, которая обладает апостольским преемством рукоположений, а кроме того, de facto существует признание таинств Католической церкви в том случае, если, например, католик становится православным.

Читайте также – Почему не помогает причастие?

Здесь нужно различать признание таинства Крещения и признание других таинств, потому что мы принимаем людей, не перекрещивая их, даже из протестантских конфессий, но при этом, если бы протестантский пастор перешел в Православную Церковь, то он был бы принят как мирянин, а если католический священник или епископ перейдет в Православную Церковь, то он принимается, соответственно, как священник или как епископ. То есть в данном случае имеет место фактическое признание совершенного над ним таинства.

Другое дело, опять же, как трактовать это таинство. И здесь есть очень широкий спектр мнений.

Одно могу сказать: евхаристического общения между православными и католиками нет, и существует определенная церковная дисциплина, которая не позволяет верующим Православной Церкви причащаться у католиков.

Православная Церковь в богословском диалоге: свидетельство перед инославными

Подробнее о текущем диалоге между православными и католиками митрополит Иларион рассказал корреспонденту портала “Православие и мир”.

– Владыка, ведется ли сейчас богословский диалог с Католической церковью с целью преодоления существующего разрыва в евхаристическом общении?

– Специального такого диалога сейчас нет, хотя, как мне кажется, в ходе богословского диалога с католиками, который длится уже более тридцати лет (я говорю сейчас об официальном общеправославном диалоге), а также и в ходе диалога с целым рядом других христианских конфессий, вопросы церковного устройства и таинств, конечно, затрагивались. Но ни в одном из этих диалогов речь сейчас не идет о восстановлении евхаристического общения. Речь идет о том, что мы, вступая в этот диалог, должны глубже уяснить наши различия, понять, что нас разделяет, посмотреть, насколько мы далеки друг от друга и есть ли возможности сблизить наши позиции.

А для Православной Церкви участие в таких диалогах имеет прежде всего миссионерское измерение. Мы говорим на эти темы, в том числе, и о церковных таинствах прежде всего, чтобы засвидетельствовать перед нашими инославными братьями и сестрами ту истину, которой живет Православная Церковь.

Разрыв между Римом и Константинополем произошел не по богословским причинам

– На ваш взгляд, есть ли возможность преодоления разрыва с Католической церковью?

– Мы должны четко понимать, что разрыв между Римом и Константинополем произошел не по богословским причинам. Те богословские разногласия, которые имелись на тот момент между православными и католиками, накапливались на протяжении веков, но позволяли христианам Востока и Запада сосуществовать и вместе составлять единую Церковь.

К сожалению, богословские аргументы друг против друга начали подыскивать задним числом, для того чтобы оправдать раскол, а самое главное, серьезные богословские разногласия возникли уже в ходе последующего, раздельного существования Восточной и Западной Церквей. Целый ряд догматов, который не существовал в Церкви I тысячелетия и был введен на Западе во II тысячелетии, для православных является неприемлемым и служит сегодня серьезным препятствием для гипотетического воссоединения между Западной и Восточной Церковью.

То, что мы получаем в Евхаристии, должно отражаться в жизни

– Практический вопрос по теме вашей лекции: как воспитывать в себе должное отношение к Литургии и Евхаристии?

– Во-первых, на Литургию нужно регулярно ходить. Приходить нужно к ее началу, а уходить после ее конца. Нужно внимательно вслушиваться в слова Литургии и, если  эти слова непонятны, то изучать их по книгам, которые сегодня имеются в общедоступном пользовании.

Изучать очень важно не только те слова, которые слышны мирянам, но и те, которые читаются священником, так называемые тайные молитвы, потому что именно в них заключен основной смысл совершающегося священнодействия и именно они являются той подготовкой к Евхаристии, которая необходима для каждого христианина, и они являются также частью того общего дела, в котором участвуют не только священнослужители, но и все присутствующие в храме.

В индивидуальном порядке очень важно готовиться ко Причащению, прежде всего – внутренне готовиться. Внешние правила человек устанавливает для себя или посоветовавшись с духовником, но внутреннее стремление как можно чаще быть со Христом, внутреннее желание возгревать в себе этот евхаристический дух – является очень важным.

И конечно же, очень важно, чтобы наша жизнь была неотделимой от Евхаристии. Чтобы не получалось так, что на Евхаристии в храме присутствует один человек, а за порогом храма в реальной повседневной жизни – совсем другой. То, что мы получаем в Евхаристии, должно естественным образом отображаться потом во всей нашей жизни, во всей нашей повседневности, во всех наших мыслях, словах и делах.

Беседовала Мария Сеньчукова, фото: фотограф Патриаршего центра духовного развития молодежи при Даниловом монастыре Владимир Горбунов www.vgphoto.ru

Читайте также

www.pravmir.ru

Таинство Причащения (Евхаристия)

Христианин – это не просто теоретически верующий человек. Это человек, который находится в благодатном, говоря более понятным современным языком – энергетическом единении с Богом. Для древних христиан сама мысль о том, что можно называться христианином и не причащаться, казалась абсурдной. Христиане собирались для совершения Литургии, для того чтобы причаститься даже под угрозой смерти; человека, который две-три недели не причащался, отлучали от Церкви!  свящ. Константин Пархоменко

Есть в современной медицине такая операция: человеку переливают его же собственную кровь. Ее пропускают через фильтры, очищают от вредных веществ насыщают необходимыми полезными компонентами и снова вливают человеку. Нечто подобное совершает с нами и Христос. Две тысячи лет тому назад Бог воплотился, принял наше человечество. Очистив его от греха, проклятия и смерти, преобразив, Он подает нам его же в Таинстве причащения. И мы, причащаясь, получаем исцеление. Получаем возможность изменить, исправить свою жизнь. Исцелить свою человеческую природу. И, таким образом, получаем возможность спастись. Иннокентий (Ивлев), иеромонах

В Священной Евхаристии верующим подается священное «лекарство бессмертия», как говорил священномученик Игнатий Богоносец, «противоядие, чтобы не умирать». Бог сделал человека существом материальным. Вот почему Он использует такие материальные вещи, как хлеб и вино, чтобы вложить в нас новую жизнь.

Каждый раз приступай к Евхаристии, как будто делаешь это впервые, и в то же время как будто это твоё последнее причащение перед смертью. преп. Порфирий Кавсоколивит

Page 2

Мы должны помнить, что самое главное, что мы совершаем как Церковь – это Святейшее Таинство Евхаристии. Вот почему важно, чтобы верующие люди чаще причащались Святых Христовы Таин.  В древности, когда кто-то из крещеных, находясь на Литургии, не причащался, то должен был дать публично объяснение епископу, по какой причине он уклоняется от принятия Святых Христовых Таин. патриарх Кирилл

Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны. Если ты так будешь говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин. Вы думаете, что на земле есть хотя бы один человек, достойный причащения Святых Таин? Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому милосердию Божию. Не мы созданы для причастия, а причастие для нас. Именно мы, грешные, недостойные, слабые, более чем кто-либо нуждаемся в этом спасительном источнике… Я вас причащаю часто, я исхожу из того, чтобы вас приобщить ко Господу, чтобы вы почувствовали, как это хорошо – пребывать со Христом. cвятой праведный Алексий Мёчев

Каждое воскресенье и каждый праздник неопустительно приобщаясь Святых Таин, преподобный Серафим Саровский на вопрос, как часто следует приступать к Причащению, ответил: «Чем чаще, тем лучше». Священнику Дивеевской общины Василию Садовскому он говорил: «Благодать, даруемая нам Приобщением, так велика, что как бы ни недостоин и как бы ни грешен был человек, но лишь бы в смиренном токмо сознании всегреховности своей приступал ко Господу, искупляющему всех нас, хотя бы от головы до ног покрытых язвами грехов, и будет очищаться благодатию Христовою, все более и более светлеть, совсем просветлеет и спасется».

Много нас теребят по поводу частого Причащения. Не смущайтесь. Присмотрятся, – перестанут. Всем следовало бы так делать, но не вошло это у нас в обычай. свт. Феофан Затворник

Page 3

Есть два понимания Церкви. Понимание Церкви как духовного организма, в который человек может входить только праведной жизнью. И другое – Церковь как внешняя организация, в которую он может вступить, приняв крещение. Не нужно путать эти понятия. прот. Константин Пархоменко

Принадлежность к Церкви не есть некое статическое состояние… Жизнь в Церкви осуществляется через участие в Евхаристическом собрании, без которого не может быть Церкви. протопресв. Н. Афанасьев

Большинство неразрешимых жизненных противоречий, несчастий, внутренних затруднений, о которых слышишь на исповеди, происходят оттого, что люди живут вне церкви, а искать разрешения своих трудностей приходят в церковь. Ни решимости переменить свою жизнь, ни даже мысли об этом – поэтому церковь бессильна им помочь. свящ. Александр Ельчанинов

…народ начинает потихоньку воцерковляться, но все-таки в массе своей он пока воспринимает Церковь как что-то отдельное от себя. Часто можно слышать, как многие даже крещеные люди говорят: «Ну что же Церковь не реагирует?» И приходится говорить: «Но ты тоже Церковь, давай реагируй». прот. Димитрий Смирнов

Церковь на земле выполняет исключительно одну, единственную задачу: Церковь спасает людей, соединяет их со Христом. Больше ничем Церковь не является. игумен Петр (Мещеринов)

Словами «создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» Христос открыл нам, что Его Церковь будет всегда только та, которую Он создал чрез Своих Апостолов – Православная Церковь. Поэтому слово «Церковь» указано в единственном числе. И она будет существовать до скончания этого мира, если даже врата адовы не смогут одолеть её.

Page 4

Икона играет роль мистического посредника между миром земным и миром небесным и отсекает наше чувственное восприятие духовной реальности. Основной тезис иконопочитания: «Честь, воздаваемая образу, переходит на Первообраз».

Любая икона глубоко символична. «Проще всего, – говорит митрополит Сурожский Антоний, – было бы так пояснить смысл символа: если мы человеку показываем отображение неба в воде, его первое движение будет не в том, чтобы вглядеться в это озеро, а в том, чтобы, отвернувшись от него, посмотреть ввысь. Это принцип символа: показывается нечто, что можно уловить чувствами, для того, чтобы указать на то, что можно познать только в самых глубинах человека и самым глубоким восприятием».

Для того чтобы приблизиться к пониманию икон, надо видеть их глазами верующего человека, для которого Бог – несомненная реальность при всей ее непостижимости и недоступности.

Иконы требуются нашею природою… может ли природа наша обойтись без образа? Можно ли вспомнить об отсутствующем, не вообразив его? не Сам ли Бог дал нам способность воображения? Иконы – ответ Церкви на вопиющую потребность нашей природы. св. праведный Иоанн Кронштадтский

Что такое икона? Это явление святому человеку. Он это явление запечатлел как образ, а все последующие иконописцы могли делать только списки с этого образа. Вот этим икона отличается от картины. Картина – это авторское видение ситуации. А икона – это озарение, которое настигло святого, и он или сам написал икону, или руководил иконописцем. Ведь даже Моисей ничего не смог явить ‒ ни скинию, ни Ковчег Завета, пока Бог не показал ему Небесную Скинию. И Господь сказал ему: «Делай по образу небесному то, что тебе проучено». Икона – это образ, который указывает на Небесный Первообраз.  прот. Олег Стеняев

azbyka.ru


Смотрите также